тигр-21
Жан-Леон Жером – Тигр
Музей искусств Спрингфилд
************
ТИГР
Тигр прыгнет в Новый год. И нас поглотит.\Подумай наконец - ведь мы ни до чего не добрались,\Пока я коченел в наемном доме,\Подумай же теперь! Я показал всё это не без цели,\Цитаты с помощью чертей не подбирал. ТОМАС СТЕРНЗ ЭЛИОТ. Перевод Л.Черткова СТАРОСТЬ
Тигр умирал, он пить просил - \ В пустыне то случилось. \ Я набрала в ладонь воды, \ Что из скалы сочилась. Эмили Дикинсон. Перевод Петра Долголенко ПОЭЗИЯ РУ Тигр умирал...
Николай Тихонов (1896-1979) Стихотворения и поэмы БП
ПЕРЕВОДЫС ГРУЗИНСКОГО
Александр Абашели
503. КНИГА ВАЖА ПШАВЕЛА
Стихи Важа держу в руке,
В них сотни голосов —
В них горы Грузии встают
Над зеленью лесов,
Олень ревущий рвет листву
Ударами рогов.
Я в строки пристально гляжу —
Каким огнем горят!
В них столько тигров и охот,
В них соколы парят
И сколько витязей, борясь,
Добро и зло творят.
Внимаю песням я Важа,
Всегда их молод звук,
В шуршанье песенных листов
Спешу пройти их круг,
Из тихих шелестов страниц
Орлы взлетают вдруг.
Струится свет такой от строк,
то видно всё насквозь;
Звенит скрещенных шашек сталь —
То пламя, яркое до слез.
Рукою я прикрыл глаза,
Чтоб не ослепнуть в блеске гроз!
<1949>
Николай Олейников (1898-1937)
Пучина страстей
(Философская поэма)
5
Геометрия — причина
Прорастания стеблей.
Перед бабочкой — пучина
Неразгаданных страстей.
Все, что видел я и слышал,
Перевернуто в уме.
…И, когда на люди вышел,
Не мечтал он о суме.
Легким циркулем прекрасным
Очертивши круг в цветке,
Он его платочком красным
Сделал в Катиной руке…
Тигры воют на поляне,
Стрекоза гремит, как гром, —
Это русские древляне
Заколачивают дом,
Это почерком превратным
Посетитель искушен,
Это вечер необъятный
Прихорашивает жен…
Поручители смеялись,
Банку пороха взорвав,
Потому что испугались
Николай Тихонов (1896-1979) Стихотворения и поэмы БП
ПЕРЕВОДЫС ГРУЗИНСКОГО
Григол Абашидзе
504. ВЕЧНО В ДОСПЕХАХ
От жадности татар изнемогая
И под ярмом персидским исступлен,
Он даже спал, кольчуги не снимая,
И за столом — в стальной рубашке он.
Сто раз по нем турецкого аскера
Меч ударял, и на челе рубцы —
Свидетели, какой тяжелой мерой,
Победу взяв, он воздвигал дворцы.
И, возвращаясь после жаркой сечи,
Лишь холодом кольчуги освежен,
Весь начеку, вобрав, как ястреб, плечи,
Ждал: всюду враг в засаде затаен.
Пахал ли он, у лоз менял тростины,
Работал ли иль пировал, когда
Справлял обычай милый и старинный, —
Свой щит и меч с собой носил всегда.
Язык и веру многие сменили,
Лишь он один всей верностью крылат,
Он строил храм — в кольчуге плечи были,
Писал о тигре книгу в блеске лат.
От жадности татар изнемогая
И под ярмом персидским исступлен,
Он даже спал, кольчуги не снимая,
И за столом — в стальной рубашке он.
<1949>
Василий Каменский (1884-1961)
Стихотворения и поэмы БП, 1966
Юность МаяковскогоПоэма
Я знал его юность, –
Она горячо;;
Изливалась из горла-вулкана.
А страсть его к жизни –;;
Крутое плечо –
Силой была великана.;;
Ему бы ворочать
Устои основ;;
Буржуазного старого мира,
Сваи вбивать;;
Кулачищами слов,
Жестом борца-командира.;;
Ему бы впрягать
Табун дней в колесницу;;
И гнать эт
и дни
На великий пролом,;;
Туда, где раздолье
Победами спится,;;
Где воля его
Взмывает орлом.;;
Таким и родился
В хребтах на Кавказе –;;
Жгучий, как солнце,
И остр, как кинжал.;;
С кровью, бурлящей
Рионом в экстазе,;;
Будто с вершин
Ураганом сбежал.;;
Таким его встретил –
Не верилось даже –;;
Бунтующим юношей
Былой кутерьмы,;;
С большевистским зарядом,
В стремительном раже;;
Вырванным вихрем
Из Бутырской тюрьмы.;;
Это и сблизило:
В бунте искристом;;
Каждый из нас
Был напорно ретив,;;
И вот Маяковский
Рванулся на приступ –;;
Драться за новую
Жизнь впереди.;;
Станет по-нашему –
Молодость с нами:;;
Армия юности
Бурных друзей;;
За алую новь, –
Революция – знамя! –;;
Политехнический
Взяли музей.;;
Взяли! И там –
С барабана эстрады;;
Грянули глотки
Лихих бунтарей,;;
Сами своим
Выступлениям рады,;;
Бросили лапы
Борьбы якорей.;;
Шум.
Крик.;;
Свист.;;;;
Смех.;;;;;;
Кто – против.
Кто – за;;
Но для нас
Этот свист –;;
Успех.;;;;
Взбудораженный гам –
Бирюза.;;
Драться – так драться!
Оратор таковский,;;
Здоровенный
Кулак подымая,;;
Тигром рявкал:
– Я – Маяковский,;;
?Люблю грозу
В начале мая?.–;;
Так и пошло
По весенним лужкам;;
Бродить
Половодье, бушуя.;;
Кистени зазвенели
По дряблым башкам;;
Мещанина,
Эстета,;;
Буржуя.;;;;
Так и пошло!
Восемнадцатилетним –;;
Гениальная сила
Стихийно рвалась –;;
Он, презирая
Газетные сплетни,;;
Беспощадно громил
Буржуазную мразь.;;
– Погромщик!
– Апаш!;;
– Сумасшедший!;;;;
– Верзила! –;;;;
Вот что от криков
Слышал поэт.;;
Но его мощь
Эту погань разила;;
Поэмами-глыбами,
Гр;;удью в ответ.
В каждой строке его.
Кровью омытой,;;
Билось великое
Сердце борьбой;;
За новую жизнь.
А мы-то;;
В восторгах сгорали
Ватажной гурьбой:;;
Мы видели рост его –
Рост исполина,;;
Мы слышали голос –
Сигнал трубача.;;
Мы вместе шагали
Цветущей долиной,;;
Жили, трудились,
Боролись, рыча.;;
Друг и товарищ –
Володя Маяк, –;;
Он был
Зажигающий парень.;;
Широкий затейщик,
Словесный вояк, –;;
Всегда
В баррикадном ударе.;;
Верстно шагал он
По времени улицам,;;
Гулко отмеривал
Поступь свою.;;
Бился усиленным
Трепетным пульсом,;;
Жарко сгорал
В непрерывном бою.;;
Юность бурлила,
Юность взывала,;;
Юность швыряла
Его по углам.;;
Он в ожиданье
Девятого вала;;
Рвался низвергнуть
Воинственный хлам.;;
В годы войны,
Когда жизнь онемела,;;
Когда кровью безумства
Пропахло кругом,;;
Поэт объявил себя
Честно и смело;;
Этой войны
Беспредельным врагом.;;
Юноша вырос
Гражданским поэтом;;
Первой своей
Большевистской поры,;;
И теперь он орудовал
Зорким приветом –;;
Предвидел чутьем
Революции взрыв.;;
Вихрем встречал –
Жизнетрепетным ловом –;;
Надвигавшийся
Ленинский шквал,;;
Чтобы раз навсегда
Призывающим словом;;
Возвысить девятый
Решительный вал.;;
С этих дней
И потом до конца,;;
Когда шторм
Октября прозвучал,;;
Жизнь не знала
Певца-кузнеца;;
Такого, как он,
Силача.;;
ДАНИИЛ ХАРМС (1905-1941)
Стихотворения 1936
Тигр на улице
Я долго думал, откуда
на улице взялся тигр.
Думал-думал,;;
Думал-думал,;;
Думал-думал,;;
Думал-думал.;;
В это время ветер дунул,;;
И я забыл, о чем я думал.;;
Так я и не знаю, откуда
на улице взялся тигр.
1936
Русская поэзия Китая: Антология 2001
МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ
ЖЕНЬШЕНЬ
Л. А. Зандеру
Того, кто волей тверд и помыслами чист,
Проводят гении лесистым Да-Дянь-Шанем
В извилистую падь, к затерянным полянам,
Сокрывшим зонт цветов и пятипалый лист.
Но злобны демоны, владыка-тигр когтист:
Не торопись звенеть серебряным данном
Под вязью вывески торговца талисманом,
Где пряных зелий дух и горек, и душист.
Сложив шалаш, постись! Из недр росток женьшеня
Сбирает старику любовные томленья
И смертному двоит даренный Небом срок.
А в мглистый час Быка, созвездиям покорен,
С молитвой праотцам бери олений рог,
И рой таинственный, подобный людям, корень.
Ж.СИНЮЧКОВА
Длинный коготь, острый клык,
Лютый нрав и грозный рык...
Лишь чуть-чуть, совсем немножко
Схож с домашней рыжей кошкой.
Он огромен и усат,
Мех роскошный полосат.
Все движенья очень ловки,
Поддаётся дрессировке.
С ним на воле не до игр.
Что за хищник это? Тигр.
Николай Тихонов (1896-1979) Стихотворения и поэмы БП
ПЕРЕВОДЫС ГРУЗИНСКОГО
Георгий Леонидзе
510. КНИГЕ ?НОСЯЩИЙ ТИГРОВУЮ ШКУРУ?
Я целую листы твои,
Пью их взорами жадными,
Ты не книга — дрожание
Тонких пен водопадное.
Ты — не книга, ты — знамя нам,
Сад с росой золотою
Или неизносимое
Ты крыло стиховое.
Ты — не книга, ты — утро нам,
Свет народного пламени,
В корнях сердца положена,
В самом сердце чеканена.
На каком великановом
Создавалась столе ты,
Чтобы сердцу грузинскому
Так сиять на столетья?
Тебя пишут чернилами,
Вместо слов — света россыпи.
А печатают — оттиски
Покрываются розами.
Ты одна в ночь светила нам,
Вековую, отчаянную,
Все сокровища отняли —
Ты же непохищаема.
Ты скрывалась от гибели
Не во мраке нетающем —
В крыльях орлиных прядая,
В пепле хижин блистаючи.
Тебя жгли — пламенела ты,
И в огне не сгоравшая,
И тебя не развеяли
Вихри, лесом игравшие.
На мечах написала ты
Знаки чести упорные:
?Лучше пасть, но со славою,
Чем влачить дни позорные?.
Книга! Шла пред народом ты,
В рог бессмертья трубящая.
Руставели писал тебя,
Кудри, славой звенящие.
С ним писал блеск зари тебя,
Гул обвала, как замертво,
Нес орел перо лучшее,
Тигр-соратник — пергаменты.
Твое сердце, как молодость,
Никогда не состарится.
Песня, утром пропетая,
Семь веков уже славится.
Ты промчись, златокрылая,
Все края мира радуя!
Ты — приданое матери,
Меч и щит моих прадедов.
1935
?ПОЗДНЯЯ ЛАТИНСКАЯ ПОЭЗИЯ? 1982
ЭПИГРАММЫ ЛУКСОРИЯ
Перевод М. Гаспарова
74. О РУЧНЫХ БАРСАХ,[901] ПОМОГАВШИХ В ОХОТЕ СОБАКАМ
В былом осталась слава бога Либера,
Индийских рысей власти подчинившего,
Который хищных впряг пред колесницею,
Хмельных и разучившихся свирепствовать,
5 И вел их в узах, окруженный сонмищем.
Чудесней — нам дарованное зрелище!
Мы видим: барсы, тигров устрашавшие,
Укрощены, и ныне, воздух нюхая,
Меж ловчих псов несутся за добычею
10 И, не сожрав, влекут ее охотнику.
О страх перед людьми, не ты ль учителем
Тому, что дикий зверь забыл о дикости
И голодает, но добра не трогает?
Н.КАЛЕДИНА
Весь-превесь он полосатый,
Длиннохвостый и усатый.
Он красивей даже льва,
Хоть без гривы голова.
Но живущему в дремучих
Дебрях, в зарослях колючих,
Тигру грива не нужна -
Там мешала бы она.
Только все ж зимою снежной
Тигр мечтает безнадежно,
Чтобы грива отросла -
Ну, конечно, для тепла.
Иван Крылов (1769-1844) Полное собрание сочинений в трех томах. Том 3. Басни, стихотворения, письма
Стихотворения
Ода
Блаженство
Зефир с ракитников пушистых
Аврорин бисер[37] осыпал;
На озере в зыбях струистых
Всходящий солнца луч играл.
То с резвой ветерков станицей
Он по водам мелькал зарницей;
То молнией вился в травах;
То на пестреющих цветах
Он в ярких искрах рассыпался —
И луг, казалось, загорался.
Проснувшись, ручеек играет
В янтарных гладких берегах:
То пену в жемчуг рассыпает
На золотых своих кудрях
И гордо по кремешкам льется,
Иль между роз украдкой вьется,
Им на ушко любовь журчит;
То, закатясь в лесок, молчит
И под столетним дубом дремлет,
Иль соловьиным песням внемлет.
За перлов облак закатился,
Взвиваясь, жавронок стрелой —
И громкий, звонкий свист разлился
Под твердью светлоголубой.
Граждане чистых вод безмолвны,
Играя, рассекают волны,
В весельи встретя новый день;
Приятный свет, густая тень,
Давая вольный путь отраде,
Манят иль к пользе, иль к прохладе,
Везде природы совершенство
Луч осветил всходяща дня;
Всё чувствует свое блаженство,
Всё веселится вкруг меня,
Всё видит счастье под ногами,
Не гонится за ним морями:
Никто от счастья не далек.
Один лишь только человек,
Гордясь свободой без свободы,
Блаженства ищет вне природы.
Ему лишь свод небесный низок,
Тесна обширность дальних стран;
Ему от юга север близок
И мелок грозный океан.
Среди богатства — нищ и беден,
Средь пользы — ядовит и вреден.
Он тем не сыт в алчбе своей,
Чего довольно твари всей.
Природа рай ему готовит —
Он в нем ужасный ад становит.
Ему весна целебны травы
Со ароматом в дань несет,
И гряды с овощем кудрявы
Горяще лето в дар дает.
Там осень нивы позлащает
И в дар ему их посвящает;
Сбирая виноград в полях,
Шампанско пенит в хрусталях;
Очистя воздух, смешан с ядом,
Зима ему полезна хладом.
Но он дары их презирает
И мочною своей рукой
Земли утробу раздирает,
Во ад спускается живой,
Геенну дерзостью смущает
И нагло тамо похищает
У фурий корень страшных бед —
Пороки в золоте несет,
В селитре лютые пожары,
В меди громовые удары.
И се он в громах гибель мещет,
Куда его достигнет взор;
Природа там его трепещет,
Сердца трясутся крепких гор.
Напрасно лев в леса дремучи,
Напрасно ястреб в темны тучи
Скрывают в робости свой след;
Для сил его пределов нет.
Он в небесах орлу опасен,
Он киту в безднах вод ужасен.
Ужасен — и в развратной воле,
Себе чтя тесным царством свет,
Чтоб расширить свою власть боле.
Полки бессмертных создает,
Превыше звезд их ставит троны —
И пишет им свои законы;
Хвалясь, что сонм его богов,
Держа в руках судьбу миров,
Ему в угодность светом блещет,
Низводит дождь и громы мещет.
Но в мыслях гордых возносяся,
Среди богов свой ставя трон
И с ними молнией деляся,
Ужели стал счастливей он?
Ужель их рай, мечтой рожденный,
Блаженством, счастьем насажденный,
Приближить к сердцу не возмог?
Или его всемощный бог,
Который мир из благ составил,
В его лишь сердце зло оставил?
Так, он один страдать назначен
Из чувствующих тварей всех;
В лучах блестящей славы мрачен,
Уныл в объятиях утех,
Среди забав тосклив и скучен,
На троне с рабством неразлучен.
На что ни кинет мрачный взгляд,
Изо всего сосет лишь яд;
Одних мечтаний ложных жаждет —
И между благ в несчастьи страждет.
Ему покой и радость чужды:
Рождён желаньями кипеть.
Его отрада — множить нужды,
Его мученье — их терпеть.
Средь брани ищет он покою;
Среди покоя — алчет бою;
В неволе — враг земных богов;
На воле — ищет злых оков;
Он в будущем лишь счастье видит
И в настоящем ненавидит.
Так странник, ночью, в час погоды,
Когда вихрь корни рвет древес,
И в бездны с гор бьют шумны воды,
Под черной тучей воет лес,
Почтя селенья близка знаком
Огонь, рожден истлевшим злаком,
К нему стремится, всё презрев —
И колкий терн и тигров рев;
А свет, сей свет ему любезный,
Манит на край бездонной бездны.
Но где ж блаженство обитает,
Когда его в природе нет?
Где царство, кое он мечтает?
Где сей манящий чувства свет?—
Вещают нам — вне протяженья,
Где чувство есть, а нет движенья.[38]
Очисти смертный разум твой,
Взгляни — твой рай перед тобой,
Тебя одна лишь гордость мучит;
Природа быть счастливым учит.
Имея разум ослепленный
И цену слаб вещей познать,
Напрасно хочешь вне вселенной
Свое ты счастье основать.
Вотще свой рай ты удаляешь
И новы благи вымышляешь.
Умей ценить природы дар
И, не взлетая, как Икар,
Познай вещей ты совершенство —
И ты себе найдешь блаженство.
НИКОЛАЙ КЛЮЕВ (1884-1937) СОЧИНЕНИЯ Т.2 1969
Стихи, не включенные в книги автора и неопубликованные
405
Я человек, рожденный не в боях,
Я человек, рожденный не в боях,
А в горенке с муравленною печкой,
Что изразцовой пестрою овечкой
Пасется в дреме, супрядках и снах
И блеет сказкою о лунных берегах,
Где невозвратнее, чем в пуще хвойный прах,
Затеряно светланино колечко.
Вот почему яичком в теплом пухе
Я берегу ребячий аромат,
Ныряя памятью, как ласточки в закат,
В печную глубину краюхи,
Не веря желтокожей голодухе,
Что кровью вытечет сердечный виноград!
Ведь сердце — сад нехоженный, немятый,
Пускай в калитку год пятидесятый
Постукивает нудною клюкой,
Я знаю, что за хмурой бородой
Смеется мальчик в ластовкахлопарских,
В сапожках выгнутых бухарских
С былиной-нянюшкой на лавке.
Она была у костоправки
И годы выпрядает пряжей.
Навьючен жизненной поклажей,
Я все ищу кольцо Светланы,
Рожденный в сумерках сверчковых,
Гляжу на буйственных и новых,
Как тальник смотрит на поляны.
Где снег предвешний ноздреватый
Метут косицами туманы, —
Побеги будут терпко рьяны,
Но тальник чует бег сохатый
И выстрел… В звезды ли иль в темя?!
Кольцо Светланы точит время,
Но есть ребячий городок
Из пуха, пряжи и созвучий,
Куда не входит зверь рыкучий
Пожрать заклятый колобок.
И кто рожден в громах, как тучи,
Тем не уловитсятекучий,
Как сон, запечный ручеек!
Я пил из лютни жемчуговой
Пригоршней, сапожком бухарским,
И вот судьею пролетарским
Казним за нежность, [сказку], слово,
За морок горенки в глазах —
Орленком — иволга в кустах!
Не сдамся! мне жасмин ограда
И розы алая лампада,
Пожар нарцисса, львиный зев.
Пусть дубняком стальной посев
Взойдет на милом пепелище,
Я мальчуган, по голенище
Забрел в цымбалы, лютни, скрипки
Узорной стежкою от зыбки
Чрез горенку и дебри-няни,
Где бродят супрядки и лани,
И ронят шерсть на пряжу сказке.
Уже Есенина побаски
Измерены, как синь Оки,
Чья глубина по каблуки.
Лишь в пойме серебра чешуйки.
Но кто там в рассомашьей чуйке
В закатном лисьем малахае
Ковром зари, монистом бая
Прикрыл кудрявого внучонка?!
Иртыш баюкает тигренка —
Васильева в полынном шелке!..
Ах, чур меня! Вода по холки!
Уже о печень плещет сом,
Скирда кувшинок — песен том.
Далече — самоцветны глуби…
Я человек, рожденный в срубе,
И гостю с яхонтом на чубе,
С алмазами, что давят мочку,
Повышлю в сарафане дочку.
Ее зовут Поклон до земи,
От Колывани, снежной Кеми,
От ластовок — шитья лопарки —
И печи — изразцовой ярки.
Колдунья падка до Купав,
Иртышских и шаманских трав.
Авось, попимши и поемши,
Она ершонком в наши верши
Загонит перстенек Светланы,
И это будет ранным-рано,
Без слов дырявых человечьих,
Забыв о [стонах] и увечьях,
Когда на розовых поречьях
Плывет звезда вдоль рыбьих троп,
А мне доской придавят лоб,
Как повелося изначала,
Чтоб песня в дереве звучала!
(1932–1933)
Музей искусств Спрингфилд
************
ТИГР
Тигр прыгнет в Новый год. И нас поглотит.\Подумай наконец - ведь мы ни до чего не добрались,\Пока я коченел в наемном доме,\Подумай же теперь! Я показал всё это не без цели,\Цитаты с помощью чертей не подбирал. ТОМАС СТЕРНЗ ЭЛИОТ. Перевод Л.Черткова СТАРОСТЬ
Тигр умирал, он пить просил - \ В пустыне то случилось. \ Я набрала в ладонь воды, \ Что из скалы сочилась. Эмили Дикинсон. Перевод Петра Долголенко ПОЭЗИЯ РУ Тигр умирал...
Николай Тихонов (1896-1979) Стихотворения и поэмы БП
ПЕРЕВОДЫС ГРУЗИНСКОГО
Александр Абашели
503. КНИГА ВАЖА ПШАВЕЛА
Стихи Важа держу в руке,
В них сотни голосов —
В них горы Грузии встают
Над зеленью лесов,
Олень ревущий рвет листву
Ударами рогов.
Я в строки пристально гляжу —
Каким огнем горят!
В них столько тигров и охот,
В них соколы парят
И сколько витязей, борясь,
Добро и зло творят.
Внимаю песням я Важа,
Всегда их молод звук,
В шуршанье песенных листов
Спешу пройти их круг,
Из тихих шелестов страниц
Орлы взлетают вдруг.
Струится свет такой от строк,
то видно всё насквозь;
Звенит скрещенных шашек сталь —
То пламя, яркое до слез.
Рукою я прикрыл глаза,
Чтоб не ослепнуть в блеске гроз!
<1949>
Николай Олейников (1898-1937)
Пучина страстей
(Философская поэма)
5
Геометрия — причина
Прорастания стеблей.
Перед бабочкой — пучина
Неразгаданных страстей.
Все, что видел я и слышал,
Перевернуто в уме.
…И, когда на люди вышел,
Не мечтал он о суме.
Легким циркулем прекрасным
Очертивши круг в цветке,
Он его платочком красным
Сделал в Катиной руке…
Тигры воют на поляне,
Стрекоза гремит, как гром, —
Это русские древляне
Заколачивают дом,
Это почерком превратным
Посетитель искушен,
Это вечер необъятный
Прихорашивает жен…
Поручители смеялись,
Банку пороха взорвав,
Потому что испугались
Николай Тихонов (1896-1979) Стихотворения и поэмы БП
ПЕРЕВОДЫС ГРУЗИНСКОГО
Григол Абашидзе
504. ВЕЧНО В ДОСПЕХАХ
От жадности татар изнемогая
И под ярмом персидским исступлен,
Он даже спал, кольчуги не снимая,
И за столом — в стальной рубашке он.
Сто раз по нем турецкого аскера
Меч ударял, и на челе рубцы —
Свидетели, какой тяжелой мерой,
Победу взяв, он воздвигал дворцы.
И, возвращаясь после жаркой сечи,
Лишь холодом кольчуги освежен,
Весь начеку, вобрав, как ястреб, плечи,
Ждал: всюду враг в засаде затаен.
Пахал ли он, у лоз менял тростины,
Работал ли иль пировал, когда
Справлял обычай милый и старинный, —
Свой щит и меч с собой носил всегда.
Язык и веру многие сменили,
Лишь он один всей верностью крылат,
Он строил храм — в кольчуге плечи были,
Писал о тигре книгу в блеске лат.
От жадности татар изнемогая
И под ярмом персидским исступлен,
Он даже спал, кольчуги не снимая,
И за столом — в стальной рубашке он.
<1949>
Василий Каменский (1884-1961)
Стихотворения и поэмы БП, 1966
Юность МаяковскогоПоэма
Я знал его юность, –
Она горячо;;
Изливалась из горла-вулкана.
А страсть его к жизни –;;
Крутое плечо –
Силой была великана.;;
Ему бы ворочать
Устои основ;;
Буржуазного старого мира,
Сваи вбивать;;
Кулачищами слов,
Жестом борца-командира.;;
Ему бы впрягать
Табун дней в колесницу;;
И гнать эт
и дни
На великий пролом,;;
Туда, где раздолье
Победами спится,;;
Где воля его
Взмывает орлом.;;
Таким и родился
В хребтах на Кавказе –;;
Жгучий, как солнце,
И остр, как кинжал.;;
С кровью, бурлящей
Рионом в экстазе,;;
Будто с вершин
Ураганом сбежал.;;
Таким его встретил –
Не верилось даже –;;
Бунтующим юношей
Былой кутерьмы,;;
С большевистским зарядом,
В стремительном раже;;
Вырванным вихрем
Из Бутырской тюрьмы.;;
Это и сблизило:
В бунте искристом;;
Каждый из нас
Был напорно ретив,;;
И вот Маяковский
Рванулся на приступ –;;
Драться за новую
Жизнь впереди.;;
Станет по-нашему –
Молодость с нами:;;
Армия юности
Бурных друзей;;
За алую новь, –
Революция – знамя! –;;
Политехнический
Взяли музей.;;
Взяли! И там –
С барабана эстрады;;
Грянули глотки
Лихих бунтарей,;;
Сами своим
Выступлениям рады,;;
Бросили лапы
Борьбы якорей.;;
Шум.
Крик.;;
Свист.;;;;
Смех.;;;;;;
Кто – против.
Кто – за;;
Но для нас
Этот свист –;;
Успех.;;;;
Взбудораженный гам –
Бирюза.;;
Драться – так драться!
Оратор таковский,;;
Здоровенный
Кулак подымая,;;
Тигром рявкал:
– Я – Маяковский,;;
?Люблю грозу
В начале мая?.–;;
Так и пошло
По весенним лужкам;;
Бродить
Половодье, бушуя.;;
Кистени зазвенели
По дряблым башкам;;
Мещанина,
Эстета,;;
Буржуя.;;;;
Так и пошло!
Восемнадцатилетним –;;
Гениальная сила
Стихийно рвалась –;;
Он, презирая
Газетные сплетни,;;
Беспощадно громил
Буржуазную мразь.;;
– Погромщик!
– Апаш!;;
– Сумасшедший!;;;;
– Верзила! –;;;;
Вот что от криков
Слышал поэт.;;
Но его мощь
Эту погань разила;;
Поэмами-глыбами,
Гр;;удью в ответ.
В каждой строке его.
Кровью омытой,;;
Билось великое
Сердце борьбой;;
За новую жизнь.
А мы-то;;
В восторгах сгорали
Ватажной гурьбой:;;
Мы видели рост его –
Рост исполина,;;
Мы слышали голос –
Сигнал трубача.;;
Мы вместе шагали
Цветущей долиной,;;
Жили, трудились,
Боролись, рыча.;;
Друг и товарищ –
Володя Маяк, –;;
Он был
Зажигающий парень.;;
Широкий затейщик,
Словесный вояк, –;;
Всегда
В баррикадном ударе.;;
Верстно шагал он
По времени улицам,;;
Гулко отмеривал
Поступь свою.;;
Бился усиленным
Трепетным пульсом,;;
Жарко сгорал
В непрерывном бою.;;
Юность бурлила,
Юность взывала,;;
Юность швыряла
Его по углам.;;
Он в ожиданье
Девятого вала;;
Рвался низвергнуть
Воинственный хлам.;;
В годы войны,
Когда жизнь онемела,;;
Когда кровью безумства
Пропахло кругом,;;
Поэт объявил себя
Честно и смело;;
Этой войны
Беспредельным врагом.;;
Юноша вырос
Гражданским поэтом;;
Первой своей
Большевистской поры,;;
И теперь он орудовал
Зорким приветом –;;
Предвидел чутьем
Революции взрыв.;;
Вихрем встречал –
Жизнетрепетным ловом –;;
Надвигавшийся
Ленинский шквал,;;
Чтобы раз навсегда
Призывающим словом;;
Возвысить девятый
Решительный вал.;;
С этих дней
И потом до конца,;;
Когда шторм
Октября прозвучал,;;
Жизнь не знала
Певца-кузнеца;;
Такого, как он,
Силача.;;
ДАНИИЛ ХАРМС (1905-1941)
Стихотворения 1936
Тигр на улице
Я долго думал, откуда
на улице взялся тигр.
Думал-думал,;;
Думал-думал,;;
Думал-думал,;;
Думал-думал.;;
В это время ветер дунул,;;
И я забыл, о чем я думал.;;
Так я и не знаю, откуда
на улице взялся тигр.
1936
Русская поэзия Китая: Антология 2001
МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ
ЖЕНЬШЕНЬ
Л. А. Зандеру
Того, кто волей тверд и помыслами чист,
Проводят гении лесистым Да-Дянь-Шанем
В извилистую падь, к затерянным полянам,
Сокрывшим зонт цветов и пятипалый лист.
Но злобны демоны, владыка-тигр когтист:
Не торопись звенеть серебряным данном
Под вязью вывески торговца талисманом,
Где пряных зелий дух и горек, и душист.
Сложив шалаш, постись! Из недр росток женьшеня
Сбирает старику любовные томленья
И смертному двоит даренный Небом срок.
А в мглистый час Быка, созвездиям покорен,
С молитвой праотцам бери олений рог,
И рой таинственный, подобный людям, корень.
Ж.СИНЮЧКОВА
Длинный коготь, острый клык,
Лютый нрав и грозный рык...
Лишь чуть-чуть, совсем немножко
Схож с домашней рыжей кошкой.
Он огромен и усат,
Мех роскошный полосат.
Все движенья очень ловки,
Поддаётся дрессировке.
С ним на воле не до игр.
Что за хищник это? Тигр.
Николай Тихонов (1896-1979) Стихотворения и поэмы БП
ПЕРЕВОДЫС ГРУЗИНСКОГО
Георгий Леонидзе
510. КНИГЕ ?НОСЯЩИЙ ТИГРОВУЮ ШКУРУ?
Я целую листы твои,
Пью их взорами жадными,
Ты не книга — дрожание
Тонких пен водопадное.
Ты — не книга, ты — знамя нам,
Сад с росой золотою
Или неизносимое
Ты крыло стиховое.
Ты — не книга, ты — утро нам,
Свет народного пламени,
В корнях сердца положена,
В самом сердце чеканена.
На каком великановом
Создавалась столе ты,
Чтобы сердцу грузинскому
Так сиять на столетья?
Тебя пишут чернилами,
Вместо слов — света россыпи.
А печатают — оттиски
Покрываются розами.
Ты одна в ночь светила нам,
Вековую, отчаянную,
Все сокровища отняли —
Ты же непохищаема.
Ты скрывалась от гибели
Не во мраке нетающем —
В крыльях орлиных прядая,
В пепле хижин блистаючи.
Тебя жгли — пламенела ты,
И в огне не сгоравшая,
И тебя не развеяли
Вихри, лесом игравшие.
На мечах написала ты
Знаки чести упорные:
?Лучше пасть, но со славою,
Чем влачить дни позорные?.
Книга! Шла пред народом ты,
В рог бессмертья трубящая.
Руставели писал тебя,
Кудри, славой звенящие.
С ним писал блеск зари тебя,
Гул обвала, как замертво,
Нес орел перо лучшее,
Тигр-соратник — пергаменты.
Твое сердце, как молодость,
Никогда не состарится.
Песня, утром пропетая,
Семь веков уже славится.
Ты промчись, златокрылая,
Все края мира радуя!
Ты — приданое матери,
Меч и щит моих прадедов.
1935
?ПОЗДНЯЯ ЛАТИНСКАЯ ПОЭЗИЯ? 1982
ЭПИГРАММЫ ЛУКСОРИЯ
Перевод М. Гаспарова
74. О РУЧНЫХ БАРСАХ,[901] ПОМОГАВШИХ В ОХОТЕ СОБАКАМ
В былом осталась слава бога Либера,
Индийских рысей власти подчинившего,
Который хищных впряг пред колесницею,
Хмельных и разучившихся свирепствовать,
5 И вел их в узах, окруженный сонмищем.
Чудесней — нам дарованное зрелище!
Мы видим: барсы, тигров устрашавшие,
Укрощены, и ныне, воздух нюхая,
Меж ловчих псов несутся за добычею
10 И, не сожрав, влекут ее охотнику.
О страх перед людьми, не ты ль учителем
Тому, что дикий зверь забыл о дикости
И голодает, но добра не трогает?
Н.КАЛЕДИНА
Весь-превесь он полосатый,
Длиннохвостый и усатый.
Он красивей даже льва,
Хоть без гривы голова.
Но живущему в дремучих
Дебрях, в зарослях колючих,
Тигру грива не нужна -
Там мешала бы она.
Только все ж зимою снежной
Тигр мечтает безнадежно,
Чтобы грива отросла -
Ну, конечно, для тепла.
Иван Крылов (1769-1844) Полное собрание сочинений в трех томах. Том 3. Басни, стихотворения, письма
Стихотворения
Ода
Блаженство
Зефир с ракитников пушистых
Аврорин бисер[37] осыпал;
На озере в зыбях струистых
Всходящий солнца луч играл.
То с резвой ветерков станицей
Он по водам мелькал зарницей;
То молнией вился в травах;
То на пестреющих цветах
Он в ярких искрах рассыпался —
И луг, казалось, загорался.
Проснувшись, ручеек играет
В янтарных гладких берегах:
То пену в жемчуг рассыпает
На золотых своих кудрях
И гордо по кремешкам льется,
Иль между роз украдкой вьется,
Им на ушко любовь журчит;
То, закатясь в лесок, молчит
И под столетним дубом дремлет,
Иль соловьиным песням внемлет.
За перлов облак закатился,
Взвиваясь, жавронок стрелой —
И громкий, звонкий свист разлился
Под твердью светлоголубой.
Граждане чистых вод безмолвны,
Играя, рассекают волны,
В весельи встретя новый день;
Приятный свет, густая тень,
Давая вольный путь отраде,
Манят иль к пользе, иль к прохладе,
Везде природы совершенство
Луч осветил всходяща дня;
Всё чувствует свое блаженство,
Всё веселится вкруг меня,
Всё видит счастье под ногами,
Не гонится за ним морями:
Никто от счастья не далек.
Один лишь только человек,
Гордясь свободой без свободы,
Блаженства ищет вне природы.
Ему лишь свод небесный низок,
Тесна обширность дальних стран;
Ему от юга север близок
И мелок грозный океан.
Среди богатства — нищ и беден,
Средь пользы — ядовит и вреден.
Он тем не сыт в алчбе своей,
Чего довольно твари всей.
Природа рай ему готовит —
Он в нем ужасный ад становит.
Ему весна целебны травы
Со ароматом в дань несет,
И гряды с овощем кудрявы
Горяще лето в дар дает.
Там осень нивы позлащает
И в дар ему их посвящает;
Сбирая виноград в полях,
Шампанско пенит в хрусталях;
Очистя воздух, смешан с ядом,
Зима ему полезна хладом.
Но он дары их презирает
И мочною своей рукой
Земли утробу раздирает,
Во ад спускается живой,
Геенну дерзостью смущает
И нагло тамо похищает
У фурий корень страшных бед —
Пороки в золоте несет,
В селитре лютые пожары,
В меди громовые удары.
И се он в громах гибель мещет,
Куда его достигнет взор;
Природа там его трепещет,
Сердца трясутся крепких гор.
Напрасно лев в леса дремучи,
Напрасно ястреб в темны тучи
Скрывают в робости свой след;
Для сил его пределов нет.
Он в небесах орлу опасен,
Он киту в безднах вод ужасен.
Ужасен — и в развратной воле,
Себе чтя тесным царством свет,
Чтоб расширить свою власть боле.
Полки бессмертных создает,
Превыше звезд их ставит троны —
И пишет им свои законы;
Хвалясь, что сонм его богов,
Держа в руках судьбу миров,
Ему в угодность светом блещет,
Низводит дождь и громы мещет.
Но в мыслях гордых возносяся,
Среди богов свой ставя трон
И с ними молнией деляся,
Ужели стал счастливей он?
Ужель их рай, мечтой рожденный,
Блаженством, счастьем насажденный,
Приближить к сердцу не возмог?
Или его всемощный бог,
Который мир из благ составил,
В его лишь сердце зло оставил?
Так, он один страдать назначен
Из чувствующих тварей всех;
В лучах блестящей славы мрачен,
Уныл в объятиях утех,
Среди забав тосклив и скучен,
На троне с рабством неразлучен.
На что ни кинет мрачный взгляд,
Изо всего сосет лишь яд;
Одних мечтаний ложных жаждет —
И между благ в несчастьи страждет.
Ему покой и радость чужды:
Рождён желаньями кипеть.
Его отрада — множить нужды,
Его мученье — их терпеть.
Средь брани ищет он покою;
Среди покоя — алчет бою;
В неволе — враг земных богов;
На воле — ищет злых оков;
Он в будущем лишь счастье видит
И в настоящем ненавидит.
Так странник, ночью, в час погоды,
Когда вихрь корни рвет древес,
И в бездны с гор бьют шумны воды,
Под черной тучей воет лес,
Почтя селенья близка знаком
Огонь, рожден истлевшим злаком,
К нему стремится, всё презрев —
И колкий терн и тигров рев;
А свет, сей свет ему любезный,
Манит на край бездонной бездны.
Но где ж блаженство обитает,
Когда его в природе нет?
Где царство, кое он мечтает?
Где сей манящий чувства свет?—
Вещают нам — вне протяженья,
Где чувство есть, а нет движенья.[38]
Очисти смертный разум твой,
Взгляни — твой рай перед тобой,
Тебя одна лишь гордость мучит;
Природа быть счастливым учит.
Имея разум ослепленный
И цену слаб вещей познать,
Напрасно хочешь вне вселенной
Свое ты счастье основать.
Вотще свой рай ты удаляешь
И новы благи вымышляешь.
Умей ценить природы дар
И, не взлетая, как Икар,
Познай вещей ты совершенство —
И ты себе найдешь блаженство.
НИКОЛАЙ КЛЮЕВ (1884-1937) СОЧИНЕНИЯ Т.2 1969
Стихи, не включенные в книги автора и неопубликованные
405
Я человек, рожденный не в боях,
Я человек, рожденный не в боях,
А в горенке с муравленною печкой,
Что изразцовой пестрою овечкой
Пасется в дреме, супрядках и снах
И блеет сказкою о лунных берегах,
Где невозвратнее, чем в пуще хвойный прах,
Затеряно светланино колечко.
Вот почему яичком в теплом пухе
Я берегу ребячий аромат,
Ныряя памятью, как ласточки в закат,
В печную глубину краюхи,
Не веря желтокожей голодухе,
Что кровью вытечет сердечный виноград!
Ведь сердце — сад нехоженный, немятый,
Пускай в калитку год пятидесятый
Постукивает нудною клюкой,
Я знаю, что за хмурой бородой
Смеется мальчик в ластовкахлопарских,
В сапожках выгнутых бухарских
С былиной-нянюшкой на лавке.
Она была у костоправки
И годы выпрядает пряжей.
Навьючен жизненной поклажей,
Я все ищу кольцо Светланы,
Рожденный в сумерках сверчковых,
Гляжу на буйственных и новых,
Как тальник смотрит на поляны.
Где снег предвешний ноздреватый
Метут косицами туманы, —
Побеги будут терпко рьяны,
Но тальник чует бег сохатый
И выстрел… В звезды ли иль в темя?!
Кольцо Светланы точит время,
Но есть ребячий городок
Из пуха, пряжи и созвучий,
Куда не входит зверь рыкучий
Пожрать заклятый колобок.
И кто рожден в громах, как тучи,
Тем не уловитсятекучий,
Как сон, запечный ручеек!
Я пил из лютни жемчуговой
Пригоршней, сапожком бухарским,
И вот судьею пролетарским
Казним за нежность, [сказку], слово,
За морок горенки в глазах —
Орленком — иволга в кустах!
Не сдамся! мне жасмин ограда
И розы алая лампада,
Пожар нарцисса, львиный зев.
Пусть дубняком стальной посев
Взойдет на милом пепелище,
Я мальчуган, по голенище
Забрел в цымбалы, лютни, скрипки
Узорной стежкою от зыбки
Чрез горенку и дебри-няни,
Где бродят супрядки и лани,
И ронят шерсть на пряжу сказке.
Уже Есенина побаски
Измерены, как синь Оки,
Чья глубина по каблуки.
Лишь в пойме серебра чешуйки.
Но кто там в рассомашьей чуйке
В закатном лисьем малахае
Ковром зари, монистом бая
Прикрыл кудрявого внучонка?!
Иртыш баюкает тигренка —
Васильева в полынном шелке!..
Ах, чур меня! Вода по холки!
Уже о печень плещет сом,
Скирда кувшинок — песен том.
Далече — самоцветны глуби…
Я человек, рожденный в срубе,
И гостю с яхонтом на чубе,
С алмазами, что давят мочку,
Повышлю в сарафане дочку.
Ее зовут Поклон до земи,
От Колывани, снежной Кеми,
От ластовок — шитья лопарки —
И печи — изразцовой ярки.
Колдунья падка до Купав,
Иртышских и шаманских трав.
Авось, попимши и поемши,
Она ершонком в наши верши
Загонит перстенек Светланы,
И это будет ранным-рано,
Без слов дырявых человечьих,
Забыв о [стонах] и увечьях,
Когда на розовых поречьях
Плывет звезда вдоль рыбьих троп,
А мне доской придавят лоб,
Как повелося изначала,
Чтоб песня в дереве звучала!
(1932–1933)
Метки:
