лебеди-113
Хореографическая миниатюра ?Умирающий лебедь? на музыку К. Сен-Санса была поставлена для Павловой балетмейстером Михаилом Фокиным в 1907 г.
Поначалу он не был умирающим. Михаил Фокин придумал для Анны концертный номер на музыку Сен-Санса буквально за несколько минут. Сначала "Лебедь" в невесомой пачке, отороченной пухом, просто плыл в безмятежности.
Но затем Анна Павлова добавила в знаменитые 130 секунд танца трагедию безвременной гибели, – и номер превратился в шедевр, а на белоснежной пачке засияла "рана" – рубиновая брошь.
**********
ЛЕБЕДИ
Как лебедь окружен\ самим собой на лоне, которым отражен,\ так в некий странный миг\ возлюбленный на фоне\ движения возник. Райнер Мария Рильке Перевод В. Микушевича
Ах! не лебедь ходит белая По зеленой травке шелковой!\ Ходит Дуня, ходит, бедная,\ С томным сердцем, в мыслях горестных! Николай Остолопов 1802 БЕДНАЯ ДУНЯ
И сидит кремневая девица,\ Лебедь черная окаменела,\ Не глядит, не молвит, не внимает,\ Песня новая уста замкнула,\ Лишь воронкою со дна вскипает. Михаил Кузмин 1927 О. А. Черемшановой\Был бы я художник, написал бы
Борис Ручьев (1913-1973)
ЛЮБАВА
Глава четвертая
— Плюнь ты мне, — говорит, — прямо в очи,
ежли я тебе, лебедь, совру...
А цыганские очи — глазища!
Бровь любая — стойком, как дуга.
И на шее, черней голенища, —
белокаменные жемчуга...
И действительно, все, что бывало,
словно высмотрев из-за угла,
про Любавину жизнь рассказала,
поименно меня назвала.
?Вот уж, — думаю, — точно — акула!?
А она, заступив нам пути,
с форсом лапу ко мне протянула:
— Ручку, бархатный, позолоти...
Тут Любава без всякого торга
целый рубль выдает на расчет.
Аж гадалка визжит от восторга,
в тайный храм нас куда-то зовет:
— Раз невеста твоя не скупая,
сей же час, даже в этом аду,
золотые венцы откопаю,
не попа — архирея найду...
И Любава, похоже, что рада,
даже мне задает, как урок:
— Вот он, бог-то! Гляди-ка, взаправду,
по-цыгански, а все же помог...
Сам крещеный, чего уж стыдиться, —
не крестясь, не садился за стол, —
не приметил я точной границы,
той, где в мир городской перешел.
Где и сам, по людскому примеру,
разуверясь в исконном святом,
потерял деревенскую веру
вместе с отчим нательным крестом.
Словом, жизнью ученый немного,
не силен я в речах перед тем,
кто порой заикнется про бога
по душевной своей немоте.
Но карал бы я строгого строже,
становясь добровольно судьей,
всех торговцев заведомой ложью,
золотыми венцами ее...
...И с Любавой не мысля браниться,
приглашаю цыганку баском:
— А зайдем-ка сперва, мастерица,
в наш Совет городской... В ис-пол-ком!
Сразу, будто подвох обнаружив,
по-сорочьи, с опаской живя,
как метнулась от нас через лужи
разъяренная ворожея,
посулив мне без дна и покрышки
в преисподней последний этаж,
говорит: — За партейную книжку
бога продал, а нас не продашь...
ВИКТОР СОСНОРА (1936-2019) Из кн. ?Cтихотворения? 2011
ВСАДНИКИ 1959–1966
Слово о полку Игореве
(по мотивам)
Братья!
Настала година
браться
за Слово Великое!
У Бояна
стозвонные
гусли,
а на гуслях
русский орнамент,
гусли могут стенать, как гуси,
могут
и клекотать
орлами,
могут мудростью
с дубом спорить,
спорить скоростью
с волком
могут,
радость князю —
ликуют,
горе —
разом с князем горестно молкнут.
У Бояна
бойкие струны!
Словно десять кречетов
статных
напускает Боян
на юное
лебединое стадо.
Первый кречет
кричит победно
песню-здравицу в честь Мстислава,
что прирезал Редедю
пред полками косогов бравых.
То не десять кречетов
юных —
десять пальцев,
от песен скорченных,
задевают струны,
а струны
сами славу князьям рокочут.
Или вдруг
заструятся
грустью,
журавлиною перекличкою…
У Бояна стозвонные гусли —
пере-
лив-
ча-
тые!
* * *
Катя Капович ДЕТИ РА 2017 ЦИКЛ В те дни
Русского вечный винительный, дательный,
обществоведенье — приступ тоски,
справа полощется флаг обязательный,
а в переменах полощут мозги.
Там, между рыбами и между рифами,
между соцветьями дольних цветов,
между двумя даже голыми рифмами
ярче гори, половая любовь!
Тройкой лети по плохим сочинениям,
лебедем-двойкой уроков труда,
но в геометрии я была гением
линий, ведущих куда-то туда.
* * *
Владимир АЛЕЙНИКОВ НЕВА 2019
Неспешные такты мурлыча,
В погоду врастаешь тайком,
Как будто бы чуя добычу, Доволен любым пустяком.
Пускай это луч над горою, Пробиться успевший сюда,
Где все, что пригодно для строя, Со мною уже навсегда.
Пускай это бред звукоряда В потемках октябрьской воды — Но лучшего мне и не надо,
И я заметаю следы.
И кто я? — попробуй проведай! Добытчик того, что во мне,
За дружеской редкой беседой Я вечно от всех в стороне.
И вам не дано догадаться,
Пока еще почва жива,
Куда вам вовек не добраться — Откуда берутся слова.
Так будь же великою, тайна, Томись на виду меж людей!
А ты, заглянувший случайно, Державинских жди лебедей.
АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ (1928-2018) Из сб. ?Избранное? 2012
Черный лебедь
Памяти Владимира Высоцкого
Еще одной звезды не стало.
И свет погас.
Возьму упавшую гитару.
Спою для вас.
Слова грустны, мотив невесел,
В одну струну.
Но жизнь, расставшуюся с песней,
Я помяну.
И снова слышен хриплый голос.
Он в нас поет.
Немало судеб укололось
О голос тот.
А над душой, что в синем небе,
Не властна смерть.
Ах, черный Лебедь, хриплый Лебедь,
Мне так не спеть.
Восходят ленты к нам и снимки.
Грустит мотив.
На черном озере пластинки
Вновь Лебедь жив.
Лебедь жив…
1982
Русская поэзия начала XX века (Дооктябрьский период). (1977) * Том 178 БВЛ
ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ
Кузнечик
Крылышкуя золотописьмом
Тончайших жил,
Кузнечик в кузов пуза уложил
Прибрежных много трав и вер[286].
— Пинь, пинь, пинь! — тарарахнул зинзивер[287].
О, лебедиво!
О, озари!
<1908 или 1909>
Александр Блок Стихотворения. Поэмы. Театр (БВЛ. Серия третья - 138)
Родина (1907–1916)
На поле Куликовом
{213}
2
Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…
На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: ?Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!?
Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!
8 июня 1908
ЕЛЕНА ШВАРЦ.
ВЛИЯНИЕ ЛУНЫ
2. ЗИМНИЕ ЗВЕЗДЫ
I. ЗВЕРИНЫЙ КРУГ
Созвездья, как большие звери,
Холм обступили тесно в ряд,
Уперлись лапами о землю,
В них перстни светлые горят.
Венеры — голубиное яйцо,
А прочие — таят ли лебедят,
В сугробов скрупулы, в замерзшее лицо
Зимы гремящее — оледенев, глядят.
Горенье — пенье немоты,
Угроза — шелест этих кружев,
Кружась, осядут с высоты,
Я вижу павших звезд хлысты,
А эти — слившись лбами — кружат.
Обваривает сердце ужас,
Печальный ужас красоты.
Борис Ручьев (1913-1973)
ЗАВИСТЬ
Памяти деда моего Ивана Егоровича
1
Злого да веселого, где ж тебя встретишь,
при каком навадке иль в ночном бору,
на спокойном озере путающим сети,
где ж тебя встретишь, отпетый друг,
если на могиле камни прорастают
травами бесплодными густо, без числа,
если жизнь хваленая твоя, непростая
была да отгрохала, быльем поросла,-
где ж тебя встретишь? Обойду дозором
сосняка исхоженного целый квартал,
рыбные озера, синие озера,
усталью измучаюсь — и нет ни черта.
Только на могиле, как слеза, безвестной
все равно почувствую: в золотой пыли
лебеда качается лебединой песней,
рослая крапива завистью палит,
тихой и невидимой, невидимой и ярой,
и сейчас проснувшейся память освежить
завистью, которой открывалась старость —
открывалась старость и кончалась жизнь.
* * *
Вика Осадченко
Пейзажная лирика
Опубликовано в журнале Интерпоэзия, номер 2, 2008
Вот моя голова, вот жилец внутри.
Мир почти неразборчив сквозь -3.
Не прибавить диоптрий, смотри, как есть.
Далеко с галерки, с дешевых мест.
Ударяется слово в слепую жесть.
Ударяется в серую стену жест.
В лабиринте из улиц и этажей,
в лабиринте спутанных падежей,
посреди пространства и языка,
не нуждаясь в прочих системах мер,
я хожу-брожу, ошалев слегка,
как нырнувший в эврику Архимед.
Принесут телеграмму со словом “Пора”.
Джа подгонит прямо к двери корабль.
Но еще с рассвета лежит в пыли,
остывает птичий трехпалый след.
Это значит: поздно, меня здесь нет.
Гуси-лебеди унесли.
Борис Лихтенфельд
Опубликовано в журнале Арион, номер 4, 2007
АРХИТЕКТУРНЫЕ МЕЧТАНИЯ
Сергею Стратановскому
Разместить Министерство Культуры в культурной столице.
Возвести небоскреб в виде монументальной фигурыстолицей:
бакенбарды кудрявые Пушкина, длиннобородый Толстой,
омский каторжник, мир обещавший спасти красотой,
Мефистофель-Шаляпин и добрый хозяин Пенатов,
Фальконе и Кшесинская, бюсты царей-меценатов
и так далее… Где? Разумеется, в Летнем саду.
А возропщут деревья и статуи — выселить их по суду!
Лебединое озеро на бельведере музейном
для гостей именитых послужит открытым бассейном.
Запорожцы, как сивые голуби, будут над ним нависать
и послания вилами в фонды ЮНЕСКО писать.
Посадить Баснописца, привыкшего нянчить детей беззаботных,
охранять и кормить заточённых в подвальных вольерах животных.
Углубить и расширить Лебяжью канавку: в нее крейсера
заходить будут на торжества юбилейные et cetera.
В многоярусном апофеозе девятого вала нахлынут
все деяния нашего Духа и музыкой вечной застынут.
Станиславский все нити бессмертной системы смотает в клубок —
и над всеми культурами с крыши сиять будет наш Колобок.
ПОЭЗИЯ АНГЛИЙСКОГО РОМАНТИЗМА 19 века БВЛ
РОБЕРТ САУТИ
Адельстан
Перевод В. А. Жуковского
[211]
День багрянил, померкая,
Скат лесистых берегов:
Реин, в зареве сияя,
Пышен тек между холмов.
Он летучей влагой пены
Замок Аллен орошал;
Терема зубчаты стены
Он в потоке отражал.
Девы красные толпою
Из растворчатых ворот
Вышли на; берег — игрою
Встретить месяца восход.
Вдруг плывет, к ладье прикован,
Белый лебедь по реке;
Спит, как будто очарован,
Юный рыцарь в челноке.
Алым парусом играет
Легкокрылый ветерок,
И ко брегу приплывает
С спящим рыцарем челнок.
Белый лебедь встрепенулся,
Распустил криле свои;
Дивный плаватель проснулся —
И выходит из ладьи.
И по Реину обратно
С очарованной ладьей
Поплыл тихо лебедь статный
И сокрылся из очей.
Элла Крылова Пир во время перестройки
Поэма
Опубликовано в журнале Зинзивер, номер 2, 2019
Я черный лебедь в белой стае,
а в черной стае — голубой,
зане о большем не мечтаю,
как только быть всегда собой.
Я слову каждому антоним,
любому эго — антипод,
продукт соитья антиномий —
не М, не Ж, а третий пол.
Я доски собственного гроба,
бескомпромиссный кипарис,
металл, на коем — негде пробы,
пророк Мамонов и Парис.
Я джокер королевской крови,
обобществленный мозг машин,
и профиль мой на шведских кронах
слегка античностью грешит.
?Я — все во всем. И нет иного.
Во Мне родник живого дня.
Во тьме томленья земного
Я — верный путь. Люби Меня?.
ВИКТОР СОСНОРА (1936-2019) Из кн. ?Cтихотворения? 2011
В ПОИСКАХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
1960–1962
Цветы и рыбы
не сумела.
6
?Дождь моросил…?
Дождь моросил.
Дождь вздрагивал.
Нева
то взваливала волны на причалы,
то снова в воду сваливала волны.
И фонари вдоль набережной узкой
светили тускло,
будто сквозь фанеру.
Мы говорили о цветах и рыбах…
Что орхидеи,
не в пример пионам,
теплы,
что окунь вовсе и не рыба,
а лебедь —
только с красными крылами…
Мы уезжали за город,
туда,
где бабочки,
и где наторкан в почву
еще несовершенный лес.
Под жилами и хлорофиллом листьев
мы говорили о цветах и рыбах,
о ящерицах — о вееропалых
гекконах —
вот живут же —
прилипают
и к потолку,
и к зеркалу,
и к шкафу.
А нам к сиим предметам не прилипнуть.
Палатка.
Одеяло.
Фляга.
Спиннинг.
Наш лагерь.
Наше логово.
Наш дом.
Мы ищем тот проклятый ?чертов палец?,
тот белемнит,
обломок добрых прошлых
взаимоотношений…
Не найти.
Мы бродим,
пожираем плотоядно
щетинистых и худосочных щук,
закрюченных на мой могучий спиннинг
захватнический.
В перебранках грома
мы наблюдаем фотовспышки молний
и чертим планы линиями ливней…
И тихо улыбаемся, как рыбы,
своим воображаемым цветам.
Ирина Озерова (1934–1984) Память о мечте. Стихи и переводы 2013
Из казахской поэзии
(перевод с казахского)
Сакен Сейфуллин
(1894–1939)
Разлученные лебеди
Поэма
Есть сказочные уголки,
В лесной одетые убор.
Там, в глубине моей Арки,
Есть озеро средь синих гор.
И так светла его вода,
Что камешки видны на дне,
А берега его всегда
В туманной легкой пелене.
И нежных водорослей сеть —
Узором в глубине волны…
Стоять бы здесь и все смотреть
На озеро со стороны.
Безмолвьем дышат берега,
Здесь нет огней и нет людей,
Сквозь заросли лишь тростника
Белеют шеи лебедей.
Свободы баловни, они
Белее, чем вершины гор;
Всегда вдвоем, всегда одни, —
Не отвести от них мне взор.
С утра до самой темноты
Здесь не смолкает птичий гам…
Они величье красоты
Дают безмолвным берегам.
И, если я в степи бывал
Без провожатых, без друзей,
Я шел всегда к безмолвью скал,
К призывным песням лебедей.
На мягком лежа берегу,
Я утопал в траве по грудь;
Здесь не бывать я не могу —
Прохлады светлой не вдохнуть,
Вдали от городов пожить
Немудрой жизнью степняка, —
Меня всегда могла манить
И зачаровывать Арка.
Раз я у озера бродил
И вслушивался в каждый звук…
И будто заново открыл
Его звучанья тайну вдруг.
Увидев в озере себя,
* * *
Эти женские штучки-примочки:
слезы, всхлипы, дыханье с прерывом,
фотографии в профиль — красиво!
Обнаженное плечико — мило!
Истерический выверт, истома,
холм подушки, ночная рубашка —
все для вечности. В дамки из пешки!
Взгляд кошачий, изгиб лебединый.
С мыслью трезвой, хотя бы и в спешке, —
шахматист, но играющий в шашки.
Восхищенье уловленных взглядов —
вот реванш над судьбой несчастливой.
Челка черная с синим отливом.
Взгляд тоскующий, жаждущий… Адов…
Русская поэзия начала XX века (Дооктябрьский период). (1977) * Том 178 БВЛ
ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ
Перуну
Над тобой носилась беркута,
Порой садясь на бога грудь,
Когда миял[296] ты, рея, омута,
На рыбьи наводя поселки жуть,
Бог, водами носимый,[297]
Ячаньем встречен лебедей.
Не предопределил ли ты Цусимы
Роду низвергших тя людей?
Не знал ли ты, что некогда восстанем,
Как некая вселенной тень,
Когда гонимы быть устанем
И обретем в временах рень,
Сил синих снем.
Когда копьем мужья встречали,
Тебе не пел ли — мы не уснем
В иных времен начале.
С тобой надежды верных плыли,
Тебя провожавших зовом ?боже!?,
И как добычу тебя поделили были,
Когда взошел ты на песчаной рени[298] ложе.
Как зверь влачит супруге снеди,
Текущей кровью жаркий кус,
Владимир не подарил ли так Рогнеде[299] —
Твой золоченый длинный ус?
Ты знаешь: путь изменит пря.
И станем верны, о Перуне,
Когда желтой и белой силы пря
Перед тобой вновь объединит нас в уне,
Навьем[300] возложенный на сани,
Как некогда ты проплыл Днепр —
Так ты окончил Перунепр,
Узнав вновь сладость всю касаний.
<1914>
* * *
Владимир Косогов МОСКВА 2014
Владимир Николаевич Косогов родился в 1986 году в Железногорске. Окончил филфак Курского государственного университета.
Работает главным редактором газеты ?Аргументы и Факты? в Курске.
Стихи пишет с 18 лет. Публиковался в альманахе ?Славянские колокола?, в сборнике ?Автограф?, в журнале ?ЛАК?. Автор книги ?По слову грусти?.
Лауреат премии ?Проявление?. Член Курского Союза литераторов. Живет в Курске.
Приснись мне под утро в белом, как молоко,
платье, и улыбнись, и скажи: ?Легко
жить без тебя, смеяться, варить обед.
Я не скучала ни разу за восемь лет!?
И попроси отвернуться, поправь чулок,
сделай глоток из горлышка. ?Одинок?
Я?то подумала, что у тебя жена
сходит с ума от ревности и вина.
Я?то надеялась встретить твоих детей —
маленьких лебедей на пруду...? На ней
белое платье, прозрачное, как дымок.
?Видишь, родная, я без тебя не смог...?
Дмитрий Легеза
настоящие самураи
Стихи
Опубликовано в журнале Знамя, номер 8, 2007
к войне 1812 года
(в подтверждение теории академика Фоменко)
Наполеон был выдумкой Тарле —
буян мужик, родившийся в Орле,
какой-нибудь Петров или Сусанин;
историка продажное перо
ему ввернуло титул l’Empereur —
и Бонапартом сделался пейзанин
Помилуйте, какой Аустерлиц?
Париж и Петербург. Меж двух столиц
войска Мамая вырыли окопы.
Страшась татарской сабли острия,
два неженки — пруссак и австрияк
бегут в Россию, на восток Европы
Самой Европы участь решена,
великая китайская стена
уже пересекла её границы.
И вот в тени, даваемой стеной,
Кутузов изобрёл Бородино,
а Талейран — Тильзит с Аустерлицем
Придуманным интригам и боям
дают оценку Нестор и Боян,
два писаря поместного приказа.
Доволен царь, не тратится казна,
и воспевает “день Бородина”
один поручик на хребтах Кавказа
Le;gion e;trangиre выдвигается в Танжер
дева юная забава
ты склонилась надо мной
в алой шапочке зуава
и жилетке расписной
лебедится павится
мне с такой не справиться
ты лежала вспышка справа
белозубая Лулу
в алой шапочке зуава
и жилетка на полу
* * *
Тамара Буковская
Тут совсем недалеко
Опубликовано в журнале Арион, номер 2, 2013
Эти женские штучки-примочки:
слезы, всхлипы, дыханье с прерывом,
фотографии в профиль — красиво!
Обнаженное плечико — мило!
Истерический выверт, истома,
холм подушки, ночная рубашка —
все для вечности. В дамки из пешки!
Взгляд кошачий, изгиб лебединый.
С мыслью трезвой, хотя бы и в спешке, —
шахматист, но играющий в шашки.
Восхищенье уловленных взглядов —
вот реванш над судьбой несчастливой.
Челка черная с синим отливом.
Взгляд тоскующий, жаждущий… Адов…
Владимир Захаров
Опубликовано в журнале Арион, номер 2, 2013 ГОРАЦИЕВЫ ОДЫ
Мельпомена
(Кн. IV. Ода 3)
Тот, на кого Мельпомена
При рождении благосклонно взглянула,
Не стать ему ни футболистом,
Ни футбольным тренером,
Не стать ни банкиром,
Ни финансовым аналитиком
И не выиграть ни разу с блеском
Залоговый аукцион.
Поезжай на старом своем жигуле
В весенний лес,
Посмотри, как березы и почки их
Соками наливаются.
Возвращайся в царственный град Москву,
Читай стихи в ?Билингве?,
Пусть молодость, глотая вино,
Тебе аплодирует.
Славь Мельпомену, это она лиру настроила.
Она и рыбу научит
Петь лебединую песнь пред кончиною,
Пока ты ее на удочке вытаскиваешь.
Это она дала тебе редкий дар,
И теперь ты любим народом,
Как, кажется, и я любим,
И нелюбим, как и я нелюбим
Собратьями по профессии.
Поначалу он не был умирающим. Михаил Фокин придумал для Анны концертный номер на музыку Сен-Санса буквально за несколько минут. Сначала "Лебедь" в невесомой пачке, отороченной пухом, просто плыл в безмятежности.
Но затем Анна Павлова добавила в знаменитые 130 секунд танца трагедию безвременной гибели, – и номер превратился в шедевр, а на белоснежной пачке засияла "рана" – рубиновая брошь.
**********
ЛЕБЕДИ
Как лебедь окружен\ самим собой на лоне, которым отражен,\ так в некий странный миг\ возлюбленный на фоне\ движения возник. Райнер Мария Рильке Перевод В. Микушевича
Ах! не лебедь ходит белая По зеленой травке шелковой!\ Ходит Дуня, ходит, бедная,\ С томным сердцем, в мыслях горестных! Николай Остолопов 1802 БЕДНАЯ ДУНЯ
И сидит кремневая девица,\ Лебедь черная окаменела,\ Не глядит, не молвит, не внимает,\ Песня новая уста замкнула,\ Лишь воронкою со дна вскипает. Михаил Кузмин 1927 О. А. Черемшановой\Был бы я художник, написал бы
Борис Ручьев (1913-1973)
ЛЮБАВА
Глава четвертая
— Плюнь ты мне, — говорит, — прямо в очи,
ежли я тебе, лебедь, совру...
А цыганские очи — глазища!
Бровь любая — стойком, как дуга.
И на шее, черней голенища, —
белокаменные жемчуга...
И действительно, все, что бывало,
словно высмотрев из-за угла,
про Любавину жизнь рассказала,
поименно меня назвала.
?Вот уж, — думаю, — точно — акула!?
А она, заступив нам пути,
с форсом лапу ко мне протянула:
— Ручку, бархатный, позолоти...
Тут Любава без всякого торга
целый рубль выдает на расчет.
Аж гадалка визжит от восторга,
в тайный храм нас куда-то зовет:
— Раз невеста твоя не скупая,
сей же час, даже в этом аду,
золотые венцы откопаю,
не попа — архирея найду...
И Любава, похоже, что рада,
даже мне задает, как урок:
— Вот он, бог-то! Гляди-ка, взаправду,
по-цыгански, а все же помог...
Сам крещеный, чего уж стыдиться, —
не крестясь, не садился за стол, —
не приметил я точной границы,
той, где в мир городской перешел.
Где и сам, по людскому примеру,
разуверясь в исконном святом,
потерял деревенскую веру
вместе с отчим нательным крестом.
Словом, жизнью ученый немного,
не силен я в речах перед тем,
кто порой заикнется про бога
по душевной своей немоте.
Но карал бы я строгого строже,
становясь добровольно судьей,
всех торговцев заведомой ложью,
золотыми венцами ее...
...И с Любавой не мысля браниться,
приглашаю цыганку баском:
— А зайдем-ка сперва, мастерица,
в наш Совет городской... В ис-пол-ком!
Сразу, будто подвох обнаружив,
по-сорочьи, с опаской живя,
как метнулась от нас через лужи
разъяренная ворожея,
посулив мне без дна и покрышки
в преисподней последний этаж,
говорит: — За партейную книжку
бога продал, а нас не продашь...
ВИКТОР СОСНОРА (1936-2019) Из кн. ?Cтихотворения? 2011
ВСАДНИКИ 1959–1966
Слово о полку Игореве
(по мотивам)
Братья!
Настала година
браться
за Слово Великое!
У Бояна
стозвонные
гусли,
а на гуслях
русский орнамент,
гусли могут стенать, как гуси,
могут
и клекотать
орлами,
могут мудростью
с дубом спорить,
спорить скоростью
с волком
могут,
радость князю —
ликуют,
горе —
разом с князем горестно молкнут.
У Бояна
бойкие струны!
Словно десять кречетов
статных
напускает Боян
на юное
лебединое стадо.
Первый кречет
кричит победно
песню-здравицу в честь Мстислава,
что прирезал Редедю
пред полками косогов бравых.
То не десять кречетов
юных —
десять пальцев,
от песен скорченных,
задевают струны,
а струны
сами славу князьям рокочут.
Или вдруг
заструятся
грустью,
журавлиною перекличкою…
У Бояна стозвонные гусли —
пере-
лив-
ча-
тые!
* * *
Катя Капович ДЕТИ РА 2017 ЦИКЛ В те дни
Русского вечный винительный, дательный,
обществоведенье — приступ тоски,
справа полощется флаг обязательный,
а в переменах полощут мозги.
Там, между рыбами и между рифами,
между соцветьями дольних цветов,
между двумя даже голыми рифмами
ярче гори, половая любовь!
Тройкой лети по плохим сочинениям,
лебедем-двойкой уроков труда,
но в геометрии я была гением
линий, ведущих куда-то туда.
* * *
Владимир АЛЕЙНИКОВ НЕВА 2019
Неспешные такты мурлыча,
В погоду врастаешь тайком,
Как будто бы чуя добычу, Доволен любым пустяком.
Пускай это луч над горою, Пробиться успевший сюда,
Где все, что пригодно для строя, Со мною уже навсегда.
Пускай это бред звукоряда В потемках октябрьской воды — Но лучшего мне и не надо,
И я заметаю следы.
И кто я? — попробуй проведай! Добытчик того, что во мне,
За дружеской редкой беседой Я вечно от всех в стороне.
И вам не дано догадаться,
Пока еще почва жива,
Куда вам вовек не добраться — Откуда берутся слова.
Так будь же великою, тайна, Томись на виду меж людей!
А ты, заглянувший случайно, Державинских жди лебедей.
АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ (1928-2018) Из сб. ?Избранное? 2012
Черный лебедь
Памяти Владимира Высоцкого
Еще одной звезды не стало.
И свет погас.
Возьму упавшую гитару.
Спою для вас.
Слова грустны, мотив невесел,
В одну струну.
Но жизнь, расставшуюся с песней,
Я помяну.
И снова слышен хриплый голос.
Он в нас поет.
Немало судеб укололось
О голос тот.
А над душой, что в синем небе,
Не властна смерть.
Ах, черный Лебедь, хриплый Лебедь,
Мне так не спеть.
Восходят ленты к нам и снимки.
Грустит мотив.
На черном озере пластинки
Вновь Лебедь жив.
Лебедь жив…
1982
Русская поэзия начала XX века (Дооктябрьский период). (1977) * Том 178 БВЛ
ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ
Кузнечик
Крылышкуя золотописьмом
Тончайших жил,
Кузнечик в кузов пуза уложил
Прибрежных много трав и вер[286].
— Пинь, пинь, пинь! — тарарахнул зинзивер[287].
О, лебедиво!
О, озари!
<1908 или 1909>
Александр Блок Стихотворения. Поэмы. Театр (БВЛ. Серия третья - 138)
Родина (1907–1916)
На поле Куликовом
{213}
2
Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…
На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: ?Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!?
Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!
8 июня 1908
ЕЛЕНА ШВАРЦ.
ВЛИЯНИЕ ЛУНЫ
2. ЗИМНИЕ ЗВЕЗДЫ
I. ЗВЕРИНЫЙ КРУГ
Созвездья, как большие звери,
Холм обступили тесно в ряд,
Уперлись лапами о землю,
В них перстни светлые горят.
Венеры — голубиное яйцо,
А прочие — таят ли лебедят,
В сугробов скрупулы, в замерзшее лицо
Зимы гремящее — оледенев, глядят.
Горенье — пенье немоты,
Угроза — шелест этих кружев,
Кружась, осядут с высоты,
Я вижу павших звезд хлысты,
А эти — слившись лбами — кружат.
Обваривает сердце ужас,
Печальный ужас красоты.
Борис Ручьев (1913-1973)
ЗАВИСТЬ
Памяти деда моего Ивана Егоровича
1
Злого да веселого, где ж тебя встретишь,
при каком навадке иль в ночном бору,
на спокойном озере путающим сети,
где ж тебя встретишь, отпетый друг,
если на могиле камни прорастают
травами бесплодными густо, без числа,
если жизнь хваленая твоя, непростая
была да отгрохала, быльем поросла,-
где ж тебя встретишь? Обойду дозором
сосняка исхоженного целый квартал,
рыбные озера, синие озера,
усталью измучаюсь — и нет ни черта.
Только на могиле, как слеза, безвестной
все равно почувствую: в золотой пыли
лебеда качается лебединой песней,
рослая крапива завистью палит,
тихой и невидимой, невидимой и ярой,
и сейчас проснувшейся память освежить
завистью, которой открывалась старость —
открывалась старость и кончалась жизнь.
* * *
Вика Осадченко
Пейзажная лирика
Опубликовано в журнале Интерпоэзия, номер 2, 2008
Вот моя голова, вот жилец внутри.
Мир почти неразборчив сквозь -3.
Не прибавить диоптрий, смотри, как есть.
Далеко с галерки, с дешевых мест.
Ударяется слово в слепую жесть.
Ударяется в серую стену жест.
В лабиринте из улиц и этажей,
в лабиринте спутанных падежей,
посреди пространства и языка,
не нуждаясь в прочих системах мер,
я хожу-брожу, ошалев слегка,
как нырнувший в эврику Архимед.
Принесут телеграмму со словом “Пора”.
Джа подгонит прямо к двери корабль.
Но еще с рассвета лежит в пыли,
остывает птичий трехпалый след.
Это значит: поздно, меня здесь нет.
Гуси-лебеди унесли.
Борис Лихтенфельд
Опубликовано в журнале Арион, номер 4, 2007
АРХИТЕКТУРНЫЕ МЕЧТАНИЯ
Сергею Стратановскому
Разместить Министерство Культуры в культурной столице.
Возвести небоскреб в виде монументальной фигурыстолицей:
бакенбарды кудрявые Пушкина, длиннобородый Толстой,
омский каторжник, мир обещавший спасти красотой,
Мефистофель-Шаляпин и добрый хозяин Пенатов,
Фальконе и Кшесинская, бюсты царей-меценатов
и так далее… Где? Разумеется, в Летнем саду.
А возропщут деревья и статуи — выселить их по суду!
Лебединое озеро на бельведере музейном
для гостей именитых послужит открытым бассейном.
Запорожцы, как сивые голуби, будут над ним нависать
и послания вилами в фонды ЮНЕСКО писать.
Посадить Баснописца, привыкшего нянчить детей беззаботных,
охранять и кормить заточённых в подвальных вольерах животных.
Углубить и расширить Лебяжью канавку: в нее крейсера
заходить будут на торжества юбилейные et cetera.
В многоярусном апофеозе девятого вала нахлынут
все деяния нашего Духа и музыкой вечной застынут.
Станиславский все нити бессмертной системы смотает в клубок —
и над всеми культурами с крыши сиять будет наш Колобок.
ПОЭЗИЯ АНГЛИЙСКОГО РОМАНТИЗМА 19 века БВЛ
РОБЕРТ САУТИ
Адельстан
Перевод В. А. Жуковского
[211]
День багрянил, померкая,
Скат лесистых берегов:
Реин, в зареве сияя,
Пышен тек между холмов.
Он летучей влагой пены
Замок Аллен орошал;
Терема зубчаты стены
Он в потоке отражал.
Девы красные толпою
Из растворчатых ворот
Вышли на; берег — игрою
Встретить месяца восход.
Вдруг плывет, к ладье прикован,
Белый лебедь по реке;
Спит, как будто очарован,
Юный рыцарь в челноке.
Алым парусом играет
Легкокрылый ветерок,
И ко брегу приплывает
С спящим рыцарем челнок.
Белый лебедь встрепенулся,
Распустил криле свои;
Дивный плаватель проснулся —
И выходит из ладьи.
И по Реину обратно
С очарованной ладьей
Поплыл тихо лебедь статный
И сокрылся из очей.
Элла Крылова Пир во время перестройки
Поэма
Опубликовано в журнале Зинзивер, номер 2, 2019
Я черный лебедь в белой стае,
а в черной стае — голубой,
зане о большем не мечтаю,
как только быть всегда собой.
Я слову каждому антоним,
любому эго — антипод,
продукт соитья антиномий —
не М, не Ж, а третий пол.
Я доски собственного гроба,
бескомпромиссный кипарис,
металл, на коем — негде пробы,
пророк Мамонов и Парис.
Я джокер королевской крови,
обобществленный мозг машин,
и профиль мой на шведских кронах
слегка античностью грешит.
?Я — все во всем. И нет иного.
Во Мне родник живого дня.
Во тьме томленья земного
Я — верный путь. Люби Меня?.
ВИКТОР СОСНОРА (1936-2019) Из кн. ?Cтихотворения? 2011
В ПОИСКАХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
1960–1962
Цветы и рыбы
не сумела.
6
?Дождь моросил…?
Дождь моросил.
Дождь вздрагивал.
Нева
то взваливала волны на причалы,
то снова в воду сваливала волны.
И фонари вдоль набережной узкой
светили тускло,
будто сквозь фанеру.
Мы говорили о цветах и рыбах…
Что орхидеи,
не в пример пионам,
теплы,
что окунь вовсе и не рыба,
а лебедь —
только с красными крылами…
Мы уезжали за город,
туда,
где бабочки,
и где наторкан в почву
еще несовершенный лес.
Под жилами и хлорофиллом листьев
мы говорили о цветах и рыбах,
о ящерицах — о вееропалых
гекконах —
вот живут же —
прилипают
и к потолку,
и к зеркалу,
и к шкафу.
А нам к сиим предметам не прилипнуть.
Палатка.
Одеяло.
Фляга.
Спиннинг.
Наш лагерь.
Наше логово.
Наш дом.
Мы ищем тот проклятый ?чертов палец?,
тот белемнит,
обломок добрых прошлых
взаимоотношений…
Не найти.
Мы бродим,
пожираем плотоядно
щетинистых и худосочных щук,
закрюченных на мой могучий спиннинг
захватнический.
В перебранках грома
мы наблюдаем фотовспышки молний
и чертим планы линиями ливней…
И тихо улыбаемся, как рыбы,
своим воображаемым цветам.
Ирина Озерова (1934–1984) Память о мечте. Стихи и переводы 2013
Из казахской поэзии
(перевод с казахского)
Сакен Сейфуллин
(1894–1939)
Разлученные лебеди
Поэма
Есть сказочные уголки,
В лесной одетые убор.
Там, в глубине моей Арки,
Есть озеро средь синих гор.
И так светла его вода,
Что камешки видны на дне,
А берега его всегда
В туманной легкой пелене.
И нежных водорослей сеть —
Узором в глубине волны…
Стоять бы здесь и все смотреть
На озеро со стороны.
Безмолвьем дышат берега,
Здесь нет огней и нет людей,
Сквозь заросли лишь тростника
Белеют шеи лебедей.
Свободы баловни, они
Белее, чем вершины гор;
Всегда вдвоем, всегда одни, —
Не отвести от них мне взор.
С утра до самой темноты
Здесь не смолкает птичий гам…
Они величье красоты
Дают безмолвным берегам.
И, если я в степи бывал
Без провожатых, без друзей,
Я шел всегда к безмолвью скал,
К призывным песням лебедей.
На мягком лежа берегу,
Я утопал в траве по грудь;
Здесь не бывать я не могу —
Прохлады светлой не вдохнуть,
Вдали от городов пожить
Немудрой жизнью степняка, —
Меня всегда могла манить
И зачаровывать Арка.
Раз я у озера бродил
И вслушивался в каждый звук…
И будто заново открыл
Его звучанья тайну вдруг.
Увидев в озере себя,
* * *
Эти женские штучки-примочки:
слезы, всхлипы, дыханье с прерывом,
фотографии в профиль — красиво!
Обнаженное плечико — мило!
Истерический выверт, истома,
холм подушки, ночная рубашка —
все для вечности. В дамки из пешки!
Взгляд кошачий, изгиб лебединый.
С мыслью трезвой, хотя бы и в спешке, —
шахматист, но играющий в шашки.
Восхищенье уловленных взглядов —
вот реванш над судьбой несчастливой.
Челка черная с синим отливом.
Взгляд тоскующий, жаждущий… Адов…
Русская поэзия начала XX века (Дооктябрьский период). (1977) * Том 178 БВЛ
ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ
Перуну
Над тобой носилась беркута,
Порой садясь на бога грудь,
Когда миял[296] ты, рея, омута,
На рыбьи наводя поселки жуть,
Бог, водами носимый,[297]
Ячаньем встречен лебедей.
Не предопределил ли ты Цусимы
Роду низвергших тя людей?
Не знал ли ты, что некогда восстанем,
Как некая вселенной тень,
Когда гонимы быть устанем
И обретем в временах рень,
Сил синих снем.
Когда копьем мужья встречали,
Тебе не пел ли — мы не уснем
В иных времен начале.
С тобой надежды верных плыли,
Тебя провожавших зовом ?боже!?,
И как добычу тебя поделили были,
Когда взошел ты на песчаной рени[298] ложе.
Как зверь влачит супруге снеди,
Текущей кровью жаркий кус,
Владимир не подарил ли так Рогнеде[299] —
Твой золоченый длинный ус?
Ты знаешь: путь изменит пря.
И станем верны, о Перуне,
Когда желтой и белой силы пря
Перед тобой вновь объединит нас в уне,
Навьем[300] возложенный на сани,
Как некогда ты проплыл Днепр —
Так ты окончил Перунепр,
Узнав вновь сладость всю касаний.
<1914>
* * *
Владимир Косогов МОСКВА 2014
Владимир Николаевич Косогов родился в 1986 году в Железногорске. Окончил филфак Курского государственного университета.
Работает главным редактором газеты ?Аргументы и Факты? в Курске.
Стихи пишет с 18 лет. Публиковался в альманахе ?Славянские колокола?, в сборнике ?Автограф?, в журнале ?ЛАК?. Автор книги ?По слову грусти?.
Лауреат премии ?Проявление?. Член Курского Союза литераторов. Живет в Курске.
Приснись мне под утро в белом, как молоко,
платье, и улыбнись, и скажи: ?Легко
жить без тебя, смеяться, варить обед.
Я не скучала ни разу за восемь лет!?
И попроси отвернуться, поправь чулок,
сделай глоток из горлышка. ?Одинок?
Я?то подумала, что у тебя жена
сходит с ума от ревности и вина.
Я?то надеялась встретить твоих детей —
маленьких лебедей на пруду...? На ней
белое платье, прозрачное, как дымок.
?Видишь, родная, я без тебя не смог...?
Дмитрий Легеза
настоящие самураи
Стихи
Опубликовано в журнале Знамя, номер 8, 2007
к войне 1812 года
(в подтверждение теории академика Фоменко)
Наполеон был выдумкой Тарле —
буян мужик, родившийся в Орле,
какой-нибудь Петров или Сусанин;
историка продажное перо
ему ввернуло титул l’Empereur —
и Бонапартом сделался пейзанин
Помилуйте, какой Аустерлиц?
Париж и Петербург. Меж двух столиц
войска Мамая вырыли окопы.
Страшась татарской сабли острия,
два неженки — пруссак и австрияк
бегут в Россию, на восток Европы
Самой Европы участь решена,
великая китайская стена
уже пересекла её границы.
И вот в тени, даваемой стеной,
Кутузов изобрёл Бородино,
а Талейран — Тильзит с Аустерлицем
Придуманным интригам и боям
дают оценку Нестор и Боян,
два писаря поместного приказа.
Доволен царь, не тратится казна,
и воспевает “день Бородина”
один поручик на хребтах Кавказа
Le;gion e;trangиre выдвигается в Танжер
дева юная забава
ты склонилась надо мной
в алой шапочке зуава
и жилетке расписной
лебедится павится
мне с такой не справиться
ты лежала вспышка справа
белозубая Лулу
в алой шапочке зуава
и жилетка на полу
* * *
Тамара Буковская
Тут совсем недалеко
Опубликовано в журнале Арион, номер 2, 2013
Эти женские штучки-примочки:
слезы, всхлипы, дыханье с прерывом,
фотографии в профиль — красиво!
Обнаженное плечико — мило!
Истерический выверт, истома,
холм подушки, ночная рубашка —
все для вечности. В дамки из пешки!
Взгляд кошачий, изгиб лебединый.
С мыслью трезвой, хотя бы и в спешке, —
шахматист, но играющий в шашки.
Восхищенье уловленных взглядов —
вот реванш над судьбой несчастливой.
Челка черная с синим отливом.
Взгляд тоскующий, жаждущий… Адов…
Владимир Захаров
Опубликовано в журнале Арион, номер 2, 2013 ГОРАЦИЕВЫ ОДЫ
Мельпомена
(Кн. IV. Ода 3)
Тот, на кого Мельпомена
При рождении благосклонно взглянула,
Не стать ему ни футболистом,
Ни футбольным тренером,
Не стать ни банкиром,
Ни финансовым аналитиком
И не выиграть ни разу с блеском
Залоговый аукцион.
Поезжай на старом своем жигуле
В весенний лес,
Посмотри, как березы и почки их
Соками наливаются.
Возвращайся в царственный град Москву,
Читай стихи в ?Билингве?,
Пусть молодость, глотая вино,
Тебе аплодирует.
Славь Мельпомену, это она лиру настроила.
Она и рыбу научит
Петь лебединую песнь пред кончиною,
Пока ты ее на удочке вытаскиваешь.
Это она дала тебе редкий дар,
И теперь ты любим народом,
Как, кажется, и я любим,
И нелюбим, как и я нелюбим
Собратьями по профессии.
Метки:
