Старик

Шалит уставшее сердечко,
Уснул старик на пыльной печке.
Тепло сочится через камни,
Сквозь щёлку приоткрытой ставни,
Ползёт по ветхим стенам дома,
Гнилым и грязным старым брёвнам,
Под крышу, к ласточкиным гнёздам,
И остывает в свете звёздном.

А там, внизу, за скрипом дверцы,
В углях и пепле томится сердце,
Уже не бьётся в сгоревшей клетке,
Не нарушает ударом редким
Покой пространства тишины,
И лепестков огня цветенье
Не содрагает, постепенно
Тает, источая жизни последние пары.

Старик уснул, дыханьем мерным
Утянут был в далёкий мир
Воспоминаний и сновидений,
Он снова молод, полон сил,
Ещё красив, ещё любим, как каждый,
Ещё не знает самого себя - ещё бесстрашен,
Ещё не мучим жаждой,
Как песок бескрайних многовековых пустынь.
Старик уснул совсем один,
В уставшем теле обветшавшем
В рубахе рваной в пятнах алых влажных,
В пыли, в поту, в грязи.

Но сны чисты и безмятежны
И в снах не дым, а воздух свежий,
Кристальной чистоты поток воды,
Поля душистых мягких трав
И ягодных кустов сады.
В звеняще-медном вечернем солнце,
В просторе света, в тепле дневном,
За горизонт за огнём несётся
Воспоминанье, призрак, сон,
Пока горит рыжева за кромкой,
Живой, весёлый и свободный,
Ребёнок, мальчик, он.

Но незаметно, постепенно,
На землю пала темнота,
И из неё силуэтом бледным,
Как лунный свет, замёрзший в корке льда,
Холодная рука
Остановила его движенье
И поманила
И за собою повела,
И потянула и потащила
И, словно силой, поволокла
По мокрой грязи лесной тропы,
Корням, камням, опавшим листьям
Сквозь росчерки берёз ветвистых
В глубины гущи темноты,
На свет еле заметной искры,
На блеск в невидимой дали,
То ли свечение лучины,
То ли мерцание свечи.

Там, за окном, горит огонь,
Цветёт цветок, его цветенье,
Забрав из рук холодной тени,
Укутав в лепестках своих,
И приласкает, и согреет,
И, грязи корку с кожи сбив,
Загар на чистом детском теле
Невинным поцелуем сменит
На пламенистый перелив,

И обратит в немую вечность
Последний непокорный крик.

Шалит уставшее сердечко,
На тёплой печке спит старик.