лебеди-111
ЛЕБЕДИ
Дочь долговыйного лебедя,\ Ты меня губишь, ты!\ Если не лжет молва,\ Что родила тебя Леда\ Зевсу, принявшему птичий вид;\ Если все это не сказки,\ Что неправду по свету\ 800 Сеют из книг поэтов". Еврипид. Перевод Иннокентия Анненского ИФИГЕНИЯ В АВЛИДЕ
И лебедем к теплу кочующим\ все страны мира пролечу,\ где вестником, а где - врачующим, -\ еще мне это по плечу! Слава Гозиас "У Голубой лагуны". Том 5A СТИХИ ПО МОТИВАМ ОД ГОРАЦИЯ\И после песни лебединой
Рождественские стихи [антология] 2016
Есенин Сергей Александрович (1895–1925 гг.)
?То не тучи бродят за овином…?
То не тучи бродят за овином
И не холод.
Замесила Божья Матерь Сыну
Колоб.
Всякой снадобью она поила жито
В масле.
Испекла и положила тихо
В ясли.
Заигрался в радости Младенец,
Пал в дрему,
Уронил Он колоб золоченый
На солому.
Покатился колоб за ворота
Рожью.
Замутили слезы душу голубую
Божью.
Говорила Божья Матерь Сыну
Советы:
?Ты не плачь, мой Лебеденочек,
Не сетуй.
На земле все люди человеки,
Чада.
Хоть одну им малую забаву
Надо.
Жутко им меж темных
Перелесиц,
Назвала я этот колоб –
Месяц?.
Арсений Тарковский (1907-1989) ?Стихотворения. Поэмы? 2013
?Встали хлопцы золотые…?*
Встали хлопцы золотые
И покинули село,
Порешили за кордоном
Панну-лебедь добывать.
Научи меня, Россия,
Прядать ястребом в седло
И в тулупчике казенном
С Первой Конной бедовать.
Ух, дороги столбовые,
Кизяковый сладкий дым.
Наши мазанки да срубы
Колесом пошли на слом.
Научи меня, Россия,
Тем свистящим и взрывным,
От которых ломит зубы
И язык стоит колом.
Здравствуй, Катенька-невеста,
Степь родная без жилья!
Верный конь, врагу не выдав,
Душу выручил в бою.
Посреди бойцов мне место,
Встану в очередь и я.
Пусть поет Денис Давыдов,
Кончит песню – я спою.
Буду акать, буду окать,
Катю-степь возьму под локоть,
Конь пойдет подковой цокать,
Ёкать селезенкою.
Научи меня, Россия,
Лапать будяки степные
И под выстрелы сухие
Подходить сторонкою.
1960
БОРИС СЛУЦКИЙ (1919-1986) Сб. ?Я ИСТОРИЮ ИЗЛАГАЮ? 1990
Цветное белье
Белье теперь не белое.
Оно — разноцветное.
И рваное и целое,
по всем дворам развешанное,
оно — не белоснежное,
не стая лебедей.
Белье теперь смешанное
у нынешних людей.
Старинная знакомая
мне рассказала как-то,
конечно, пустяковые,
но, между прочим, факты.
В том городишке, где она
работала давно,
белье смотреть ходили,
когда не шло кино.
— И что ж, вам было весело?
— Да, в общем, потрясающе.
Директорша развесила
свои чулки свисающие.
Врачихины заплаты
журчали, как ручей,
о том, что зарплаты
нехватка у врачей.
А белая сорочка
как будто в небе плавала.
А черная сорочка
являла облик дьявола.
А майки и футболки!
А плавки и трусы!
А складки и оборки
изысканной красы!
Две старые рубахи
заплаты открывали.
Как старые рубаки,
махали рукавами.
Одна была вискозная,
другая просто синяя,
одна была роскошная,
другая просто стильная.
Поселок невеселый
без полуфабрикатов,
без разных разносолов —
поселок Африканда.
Лесистые болота,
тяжелая работа,
нелегкое житье.
И вдруг — белье!
И вдруг — все краски радуги.
Душа, пожалуйста, радуйся!
И мне понятно, ясно
житье, бытье, былье
и почему прекрасно
висящее белье.
Василий Каменский (1884-1961) Стихи СБОРНИК 1977
Камнем любовь залегла
Ай,;;;
Чернитесь, брови мои,
Губы-кораллы,;;
Чарн-чаллы.;;
Ай,;;;
Падайте на тахту
С ног, браслеты.
Я ищу –;;
Где ты?;;
Ай,;;;
Золотая, звездная
Персия.;;
Кальяном душистым
Опьянялась душа,
Под одеялом шурша.
Ай,;;;
В полумесяце жгучая
Моя вера – Коран.
Я вся –;;
Змея гремучая, –
Твоя Мейран.
Ай,;;;
Все пройдет,
Все умрут.
С знойно-голых ног
Сами спадут
Бирюза, изумруд.
Ай,;;;
Ночь –;;
В синем разливная,
А в сердце ало вино.
Грудь моя – спелая, дивная.
Я вся –;;
Раскрыто окно.
Ай,;;;;
Мой Зарем,;;
Мой гарем,;;
Моя Персия?.;;
Слушал Степан
Зачаруйный дурман,;;
Слушал Степан
Эту песню Мейран,;;
Слушал, как пьян
От любви, атаман.;;
Хмурился:
Персиянка;;;;
Хвалена –;;;;
Любовница;;;;
Смелая.;;;;
Две любви:
Мейран;;
да;;;
Алена, –;;
Лебедь черная,
Лебедь белая.
Не много ль любви?;;
Алена – донская,
А эта – заморская.
Не много ль любви?;;
Да и след ли –
Атаману;;
В тумане бродить?;;;;
Будто глаза
Ослепли;;
И камнем любовь
Залегла в груди.;;
Будто впрямь
Потерял высоту, –;;
Заблудился
На склоне осиновом;;
Да запел:
?Не живать мне в саду,;;
Не бывать в апельсиновом?.;;
Волга для вольницы
Счастьем течет, –
Отцу Тимофеичу;;
Знатный почет:;;
От края до края
Холопская голь
Власть свою правит;;
По Волге в раздоль.;;
Победы разгулом –
Весельями дразнятся,
Да только огулом;;
Ругаются разницы:;;
?А ну ее к рожну;;;;
Персидскую княжну!;;;;
В Волгу дунь ее,;;;;
Колдунью.;;;;
Не до баб нам, атаман,
Когда с войском караван
От царя идет в заимку.;;
А ты с бабой спишь в обнимку.;;
Слышь?
Дунь!;;
Кинь!;;;;
Брось!;;;;;;
А то
сердце;;
с нами;;;;
врозь.;;;;;;
Брось!?
Утопил княжну
И вот,
Груди гордые выправив
В ожидающем трепете,;;
Струги стали на выплави,
Как на озере лебеди.;;
Тишь.
Жигулевские горы
Солнце вечера режет.;;
Устремились гор взоры
На густеющий стрежень.;;
Ждали.
На струг вышел Степан
Из шатровой завесы,;;
А в руках – гибкий стан
Извивался принцессы.;;
Взмах!
И брызги алмазные
Ослепили глаза.;;
Песни бражные, праздные
Разлила бирюза.;;
Прощай!
Степан, как в бреду,
;Воем выл псиновым:;
?Не живать мне в саду,
Не бывать в апельсиновом?.;;
Там,
На зыбкой стрежени
Затихла песня горская, –;;
В любви погибли две жены –
Донская да заморская.;;
Ой, Мейранушка,;;;;
Ой, Аленушка,;;;;
Болит ранушка;;;;
У дитенышка.;;;;
Да болит не столь –
Не кричи, не лазь, –
Лишь бы серая голь;;
Не кручинилась.;;
Васька Ус – есаул –
На помин затянул:
?Катись ее имечко;;
На высоких облаках,;;
Вспоминай ее вымечко;;
За брагой в кабаках.;;
Ой, да взгорю я на гору,
Взлезу на ель высоченную,;;
Раскачаю вершину,;;
Раздую брюшину,;;
Засвищу, заору,;;
Исцарапанной мордой
Зачураю свою нареченную:
Чур,;;;;
Чур,;;;;
Чур!;;;;
Последнее дело;;
Возиться с бабьем.;;
Первое дело –;;
Дубасить дубьем.;;
Я – Васька Ус,
Охотник до царских пуз,
Дрался множество раз,
Да вырвали только
Ус да глаз.
Вот и зеваю;;
Голодным медведем,;;
Будто за коровами;;
Едем.;;
Натерпелись по барским
Острожным мешкам, –
Эх, дать бы им всем;;
Кистенем по башкам.;;
Захурдачивай да в жордупту,
По зубарам сыпь дубинушшом.
Расхлобысть твою, ой, в морду ту,
Размочардай в лоб рябинушшом.
А ишшо взграбай когтишшами
По зарылбе взыбь колдобиной,
Чтобыш впремь зуйма грабишшами
Балабурдой был, худобиной.
Шшо до шшо! Да ненашшоками,
А впроползь брюшиной шшай.
Жри ховырдовыми шшоками, –
Раздобырдывай лешша?.
БОРИС СЛУЦКИЙ (1919-1986) Сб. ?Я ИСТОРИЮ ИЗЛАГАЮ? 1990
Судьба (?Где-то в небе летит ракета…?)
Где-то в небе летит ракета.
Если верить общей молве,
отношенье имеет это
между прочим — к моей судьбе.
Побывала судьба — политикой.
Побывала — газетной критикой.
Побывала — большой войной.
А теперь она — вновь надо мной.
А сейчас она — просто серая,
яйцевидная, может быть,
и ее выпускают серией.
Это тоже нельзя забыть.
А ракеты летят, как стаи
журавлей или лебедей,
и судьба — совсем простая,
как у всех остальных людей.
Владимир Алейников
Имя любви
Стихотворения
Опубликовано в журнале Дети Ра, номер 1, 2018
Владимир Алейников — поэт, прозаик, переводчик, художник. Родился в 1946 году. Один из основателей и лидеров знаменитого содружества СМОГ. В советское время публиковался только в зарубежных изданиях. Переводил поэзию народов СССР. Стихи и проза на Родине стали печататься в период Перестройки. Публиковался в журналах ?Дети Ра?, ?Зинзивер?, ?Знамя?, ?Новый мир?, ?Октябрь?, ?Континент?, ?Огонек?, ?НЛО? и других, в различных антологиях и сборниках. Автор многих книг стихов и прозы. Лауреат премии имени Андрея Белого. Живет в Москве и Коктебеле.
ИМЯ ЛЮБВИ
Набухли глазницы у каменных баб —
Не плачут, но будут и слезы, —
Открыты их лица, хоть голос и слаб,
А в сердце — сплошные занозы.
Ах, женская доля! — опять ни вестей,
Ни слухов о тех, что пропали, —
Никак не спастись от незваных страстей,
Поэтому камнем и стали.
О том говорю, что не выразишь вдруг
Ни тайны — ведь нет ей предела, —
Ни силы забвенья — ему недосуг
Тревожить усталое тело.
О том говорю, что в душе прорвалось,
Чему поклоняемся ныне,
Зане прозреваем, — и вам не спалось,
И вы пробудились, богини.
Уста разомкни и его назови —
Ведь ждет и очей не смыкает, —
Нет имени тоньше, чем имя любви, —
Так часто его не хватает.
И вот он откуда, сей давний недуг,
Собравший всю боль воедино! —
Пойдем — я с тобою, — так пусто вокруг,
Так тесно крылам лебединым.
БОРИС ПАСТЕРНАК (1890-1960) Сб. ?Свеча горела? 2016
Начальная пора
?Я рос. Меня, как Ганимеда…?
Я рос. Меня, как Ганимеда,
Несли ненастья, сны несли.
Как крылья, отрастали беды
И отделяли от земли.
Я рос. И повечерий тканых
Меня фата обволокла.
Напутствуем вином в стаканах,
Игрой печальною стекла.
Я рос, и вот уж жар предплечий
Студит объятие орла.
Дни далеко, когда предтечей, –
Любовь, ты надо мной плыла.
Но разве мы не в том же небе?
На то и прелесть высоты,
Что, как себя отпевший лебедь,
С орлом плечо к плечу и ты.
?1913, 1928?
ЯРОСЛАВ ВАСИЛЬЕВ НАШ СОВРЕМЕННИК 2015
МОЙ ТОСТ ЗА РОДИНУ
СКОРЫЙ ПОЕЗД
Бесполезно искусство любви,
Если всё рождено для простора,
Если северный ветер сквозит, Раздвигая тяжёлые шторы.
И вагонные полки трясёт,
Нас всё ближе сдвигая друг к другу, Потому, что никто не спасёт Подавая над пропастью руку.
Гуси-лебеди рядом летят,
Словно ангелы в матовом снеге.
Я тебе и не муж, и не брат.
Просто встретились на ночлеге.
* * *
Европейская поэзия XIX века (Антология поэзии - 1977)
АНГЛИЯ
АЛЬФРЕД ТЕННИСОН
ТИФОН[16]
Перевод А. Сергеева
Истлеет лес, истлеет лес и ляжет,
Туман придет и выплачется в почву;
Придет, уйдет под землю земледелец,
И лебедь, житель долгих лет, умрет.
Лишь я жестокого бессмертья пленник;
Я чахну медленно в твоих пределах,
Седою тенью, как во сне, скитаюсь
По вечно молчаливому Востоку,
Блуждаю лабиринтами тумана,
Вхожу в чертог сияющей зари…
Увы! Я был когда-то человеком
И юношеской так блистал красою,
Что ты на мне остановила выбор;
И я, счастливый сердцем, возгордился
И возомнил, что я такой же бог.
Я попросил тебя: — Дай мне бессмертье! —
И ты его дала мне с небреженьем,
С каким монетку подает богач.
Но бдительные Оры[17], негодуя,
Меня согнули и опустошили
И, так как мне не может быть кончины,
Оставили меня калекой, прахом,
Бессмертным ветхим стариком, соседом
Бессмертной юности. Твоя любовь
И красота не облегчили горя,
Хотя поныне от моих стенаний
В очах твоих, наполненных слезами,
Подрагивает кормчая звезда.
Пусти меня, возьми свой дар обратно!
Зачем я отделился от людей,
Зачем презрел исконный распорядок,
По коему в конце всего — покой?
Сквозь тающие тучки на мгновенье
Проглянул темный мир, где я родился;
Но вновь крадется тайное сиянье
От чистого чела и чистых плеч,
И сердце просыпается в груди.
Во мгле твои ланиты заалели,
Но очи милые, с моими рядом,
Еще не ослепили звезд, и кони
Твоей упряжки дикой не проснулись,
И не стряхнули с грив остатков мрака,
И первых искр не высекли из мглы.
Да, в утреннем молчанье ты прекрасна,
Но, как всегда, ни слова не ответишь —
Слезинку лишь оставишь на щеке.
Зачем слезами ты меня пугаешь?
Ужели верно старое реченье
Из мира темного, что сами боги
Своих даров назад не в силах взять?
О, горе! Ведь когда-то с легким сердцем
Счастливыми глазами наблюдал я,—
Не верится, что то был тоже я,—
Как свет тебя очерчивал во мраке,
Как локоны от солнца пламенели;
Вслед за тобой и я преображался,
И кровь во мне пылала тем пыланьем,
Каким багришься ты и твой чертог;
Губами, лбом, закрытыми глазами
Я чувствовал: роса на мне теплеет
От поцелуев, нежных, как бутоны
Полураскрывшейся весны; и слышал
Из уст твоих безумный сладкий лепет,
Сравнимый разве с пеньем Аполлона
При возведенье илионских стен[18].
И все ж, позволь мне твой Восток покинуть;
Мне по природе можно ль быть с тобой?
Твои прохладны розовые тени
И свет прохладен, — как прохладны ноги
Мои на золотых твоих ступенях,
Когда пары неясного рассвета
Возносятся над темными домами
Счастливых, наделенных даром смерти,
И над гробами более счастливых.
Освободи меня, верни земле!
Богиня, обновляй от утра к утру
Свою красу — ты можешь все; а мне —
Дай мне могилу, чтобы, прах во прахе,
Забыл я, как в серебряной упряжке
Ты возвращаешься в родной чертог.
Дочь долговыйного лебедя,\ Ты меня губишь, ты!\ Если не лжет молва,\ Что родила тебя Леда\ Зевсу, принявшему птичий вид;\ Если все это не сказки,\ Что неправду по свету\ 800 Сеют из книг поэтов". Еврипид. Перевод Иннокентия Анненского ИФИГЕНИЯ В АВЛИДЕ
И лебедем к теплу кочующим\ все страны мира пролечу,\ где вестником, а где - врачующим, -\ еще мне это по плечу! Слава Гозиас "У Голубой лагуны". Том 5A СТИХИ ПО МОТИВАМ ОД ГОРАЦИЯ\И после песни лебединой
Рождественские стихи [антология] 2016
Есенин Сергей Александрович (1895–1925 гг.)
?То не тучи бродят за овином…?
То не тучи бродят за овином
И не холод.
Замесила Божья Матерь Сыну
Колоб.
Всякой снадобью она поила жито
В масле.
Испекла и положила тихо
В ясли.
Заигрался в радости Младенец,
Пал в дрему,
Уронил Он колоб золоченый
На солому.
Покатился колоб за ворота
Рожью.
Замутили слезы душу голубую
Божью.
Говорила Божья Матерь Сыну
Советы:
?Ты не плачь, мой Лебеденочек,
Не сетуй.
На земле все люди человеки,
Чада.
Хоть одну им малую забаву
Надо.
Жутко им меж темных
Перелесиц,
Назвала я этот колоб –
Месяц?.
Арсений Тарковский (1907-1989) ?Стихотворения. Поэмы? 2013
?Встали хлопцы золотые…?*
Встали хлопцы золотые
И покинули село,
Порешили за кордоном
Панну-лебедь добывать.
Научи меня, Россия,
Прядать ястребом в седло
И в тулупчике казенном
С Первой Конной бедовать.
Ух, дороги столбовые,
Кизяковый сладкий дым.
Наши мазанки да срубы
Колесом пошли на слом.
Научи меня, Россия,
Тем свистящим и взрывным,
От которых ломит зубы
И язык стоит колом.
Здравствуй, Катенька-невеста,
Степь родная без жилья!
Верный конь, врагу не выдав,
Душу выручил в бою.
Посреди бойцов мне место,
Встану в очередь и я.
Пусть поет Денис Давыдов,
Кончит песню – я спою.
Буду акать, буду окать,
Катю-степь возьму под локоть,
Конь пойдет подковой цокать,
Ёкать селезенкою.
Научи меня, Россия,
Лапать будяки степные
И под выстрелы сухие
Подходить сторонкою.
1960
БОРИС СЛУЦКИЙ (1919-1986) Сб. ?Я ИСТОРИЮ ИЗЛАГАЮ? 1990
Цветное белье
Белье теперь не белое.
Оно — разноцветное.
И рваное и целое,
по всем дворам развешанное,
оно — не белоснежное,
не стая лебедей.
Белье теперь смешанное
у нынешних людей.
Старинная знакомая
мне рассказала как-то,
конечно, пустяковые,
но, между прочим, факты.
В том городишке, где она
работала давно,
белье смотреть ходили,
когда не шло кино.
— И что ж, вам было весело?
— Да, в общем, потрясающе.
Директорша развесила
свои чулки свисающие.
Врачихины заплаты
журчали, как ручей,
о том, что зарплаты
нехватка у врачей.
А белая сорочка
как будто в небе плавала.
А черная сорочка
являла облик дьявола.
А майки и футболки!
А плавки и трусы!
А складки и оборки
изысканной красы!
Две старые рубахи
заплаты открывали.
Как старые рубаки,
махали рукавами.
Одна была вискозная,
другая просто синяя,
одна была роскошная,
другая просто стильная.
Поселок невеселый
без полуфабрикатов,
без разных разносолов —
поселок Африканда.
Лесистые болота,
тяжелая работа,
нелегкое житье.
И вдруг — белье!
И вдруг — все краски радуги.
Душа, пожалуйста, радуйся!
И мне понятно, ясно
житье, бытье, былье
и почему прекрасно
висящее белье.
Василий Каменский (1884-1961) Стихи СБОРНИК 1977
Камнем любовь залегла
Ай,;;;
Чернитесь, брови мои,
Губы-кораллы,;;
Чарн-чаллы.;;
Ай,;;;
Падайте на тахту
С ног, браслеты.
Я ищу –;;
Где ты?;;
Ай,;;;
Золотая, звездная
Персия.;;
Кальяном душистым
Опьянялась душа,
Под одеялом шурша.
Ай,;;;
В полумесяце жгучая
Моя вера – Коран.
Я вся –;;
Змея гремучая, –
Твоя Мейран.
Ай,;;;
Все пройдет,
Все умрут.
С знойно-голых ног
Сами спадут
Бирюза, изумруд.
Ай,;;;
Ночь –;;
В синем разливная,
А в сердце ало вино.
Грудь моя – спелая, дивная.
Я вся –;;
Раскрыто окно.
Ай,;;;;
Мой Зарем,;;
Мой гарем,;;
Моя Персия?.;;
Слушал Степан
Зачаруйный дурман,;;
Слушал Степан
Эту песню Мейран,;;
Слушал, как пьян
От любви, атаман.;;
Хмурился:
Персиянка;;;;
Хвалена –;;;;
Любовница;;;;
Смелая.;;;;
Две любви:
Мейран;;
да;;;
Алена, –;;
Лебедь черная,
Лебедь белая.
Не много ль любви?;;
Алена – донская,
А эта – заморская.
Не много ль любви?;;
Да и след ли –
Атаману;;
В тумане бродить?;;;;
Будто глаза
Ослепли;;
И камнем любовь
Залегла в груди.;;
Будто впрямь
Потерял высоту, –;;
Заблудился
На склоне осиновом;;
Да запел:
?Не живать мне в саду,;;
Не бывать в апельсиновом?.;;
Волга для вольницы
Счастьем течет, –
Отцу Тимофеичу;;
Знатный почет:;;
От края до края
Холопская голь
Власть свою правит;;
По Волге в раздоль.;;
Победы разгулом –
Весельями дразнятся,
Да только огулом;;
Ругаются разницы:;;
?А ну ее к рожну;;;;
Персидскую княжну!;;;;
В Волгу дунь ее,;;;;
Колдунью.;;;;
Не до баб нам, атаман,
Когда с войском караван
От царя идет в заимку.;;
А ты с бабой спишь в обнимку.;;
Слышь?
Дунь!;;
Кинь!;;;;
Брось!;;;;;;
А то
сердце;;
с нами;;;;
врозь.;;;;;;
Брось!?
Утопил княжну
И вот,
Груди гордые выправив
В ожидающем трепете,;;
Струги стали на выплави,
Как на озере лебеди.;;
Тишь.
Жигулевские горы
Солнце вечера режет.;;
Устремились гор взоры
На густеющий стрежень.;;
Ждали.
На струг вышел Степан
Из шатровой завесы,;;
А в руках – гибкий стан
Извивался принцессы.;;
Взмах!
И брызги алмазные
Ослепили глаза.;;
Песни бражные, праздные
Разлила бирюза.;;
Прощай!
Степан, как в бреду,
;Воем выл псиновым:;
?Не живать мне в саду,
Не бывать в апельсиновом?.;;
Там,
На зыбкой стрежени
Затихла песня горская, –;;
В любви погибли две жены –
Донская да заморская.;;
Ой, Мейранушка,;;;;
Ой, Аленушка,;;;;
Болит ранушка;;;;
У дитенышка.;;;;
Да болит не столь –
Не кричи, не лазь, –
Лишь бы серая голь;;
Не кручинилась.;;
Васька Ус – есаул –
На помин затянул:
?Катись ее имечко;;
На высоких облаках,;;
Вспоминай ее вымечко;;
За брагой в кабаках.;;
Ой, да взгорю я на гору,
Взлезу на ель высоченную,;;
Раскачаю вершину,;;
Раздую брюшину,;;
Засвищу, заору,;;
Исцарапанной мордой
Зачураю свою нареченную:
Чур,;;;;
Чур,;;;;
Чур!;;;;
Последнее дело;;
Возиться с бабьем.;;
Первое дело –;;
Дубасить дубьем.;;
Я – Васька Ус,
Охотник до царских пуз,
Дрался множество раз,
Да вырвали только
Ус да глаз.
Вот и зеваю;;
Голодным медведем,;;
Будто за коровами;;
Едем.;;
Натерпелись по барским
Острожным мешкам, –
Эх, дать бы им всем;;
Кистенем по башкам.;;
Захурдачивай да в жордупту,
По зубарам сыпь дубинушшом.
Расхлобысть твою, ой, в морду ту,
Размочардай в лоб рябинушшом.
А ишшо взграбай когтишшами
По зарылбе взыбь колдобиной,
Чтобыш впремь зуйма грабишшами
Балабурдой был, худобиной.
Шшо до шшо! Да ненашшоками,
А впроползь брюшиной шшай.
Жри ховырдовыми шшоками, –
Раздобырдывай лешша?.
БОРИС СЛУЦКИЙ (1919-1986) Сб. ?Я ИСТОРИЮ ИЗЛАГАЮ? 1990
Судьба (?Где-то в небе летит ракета…?)
Где-то в небе летит ракета.
Если верить общей молве,
отношенье имеет это
между прочим — к моей судьбе.
Побывала судьба — политикой.
Побывала — газетной критикой.
Побывала — большой войной.
А теперь она — вновь надо мной.
А сейчас она — просто серая,
яйцевидная, может быть,
и ее выпускают серией.
Это тоже нельзя забыть.
А ракеты летят, как стаи
журавлей или лебедей,
и судьба — совсем простая,
как у всех остальных людей.
Владимир Алейников
Имя любви
Стихотворения
Опубликовано в журнале Дети Ра, номер 1, 2018
Владимир Алейников — поэт, прозаик, переводчик, художник. Родился в 1946 году. Один из основателей и лидеров знаменитого содружества СМОГ. В советское время публиковался только в зарубежных изданиях. Переводил поэзию народов СССР. Стихи и проза на Родине стали печататься в период Перестройки. Публиковался в журналах ?Дети Ра?, ?Зинзивер?, ?Знамя?, ?Новый мир?, ?Октябрь?, ?Континент?, ?Огонек?, ?НЛО? и других, в различных антологиях и сборниках. Автор многих книг стихов и прозы. Лауреат премии имени Андрея Белого. Живет в Москве и Коктебеле.
ИМЯ ЛЮБВИ
Набухли глазницы у каменных баб —
Не плачут, но будут и слезы, —
Открыты их лица, хоть голос и слаб,
А в сердце — сплошные занозы.
Ах, женская доля! — опять ни вестей,
Ни слухов о тех, что пропали, —
Никак не спастись от незваных страстей,
Поэтому камнем и стали.
О том говорю, что не выразишь вдруг
Ни тайны — ведь нет ей предела, —
Ни силы забвенья — ему недосуг
Тревожить усталое тело.
О том говорю, что в душе прорвалось,
Чему поклоняемся ныне,
Зане прозреваем, — и вам не спалось,
И вы пробудились, богини.
Уста разомкни и его назови —
Ведь ждет и очей не смыкает, —
Нет имени тоньше, чем имя любви, —
Так часто его не хватает.
И вот он откуда, сей давний недуг,
Собравший всю боль воедино! —
Пойдем — я с тобою, — так пусто вокруг,
Так тесно крылам лебединым.
БОРИС ПАСТЕРНАК (1890-1960) Сб. ?Свеча горела? 2016
Начальная пора
?Я рос. Меня, как Ганимеда…?
Я рос. Меня, как Ганимеда,
Несли ненастья, сны несли.
Как крылья, отрастали беды
И отделяли от земли.
Я рос. И повечерий тканых
Меня фата обволокла.
Напутствуем вином в стаканах,
Игрой печальною стекла.
Я рос, и вот уж жар предплечий
Студит объятие орла.
Дни далеко, когда предтечей, –
Любовь, ты надо мной плыла.
Но разве мы не в том же небе?
На то и прелесть высоты,
Что, как себя отпевший лебедь,
С орлом плечо к плечу и ты.
?1913, 1928?
ЯРОСЛАВ ВАСИЛЬЕВ НАШ СОВРЕМЕННИК 2015
МОЙ ТОСТ ЗА РОДИНУ
СКОРЫЙ ПОЕЗД
Бесполезно искусство любви,
Если всё рождено для простора,
Если северный ветер сквозит, Раздвигая тяжёлые шторы.
И вагонные полки трясёт,
Нас всё ближе сдвигая друг к другу, Потому, что никто не спасёт Подавая над пропастью руку.
Гуси-лебеди рядом летят,
Словно ангелы в матовом снеге.
Я тебе и не муж, и не брат.
Просто встретились на ночлеге.
* * *
Европейская поэзия XIX века (Антология поэзии - 1977)
АНГЛИЯ
АЛЬФРЕД ТЕННИСОН
ТИФОН[16]
Перевод А. Сергеева
Истлеет лес, истлеет лес и ляжет,
Туман придет и выплачется в почву;
Придет, уйдет под землю земледелец,
И лебедь, житель долгих лет, умрет.
Лишь я жестокого бессмертья пленник;
Я чахну медленно в твоих пределах,
Седою тенью, как во сне, скитаюсь
По вечно молчаливому Востоку,
Блуждаю лабиринтами тумана,
Вхожу в чертог сияющей зари…
Увы! Я был когда-то человеком
И юношеской так блистал красою,
Что ты на мне остановила выбор;
И я, счастливый сердцем, возгордился
И возомнил, что я такой же бог.
Я попросил тебя: — Дай мне бессмертье! —
И ты его дала мне с небреженьем,
С каким монетку подает богач.
Но бдительные Оры[17], негодуя,
Меня согнули и опустошили
И, так как мне не может быть кончины,
Оставили меня калекой, прахом,
Бессмертным ветхим стариком, соседом
Бессмертной юности. Твоя любовь
И красота не облегчили горя,
Хотя поныне от моих стенаний
В очах твоих, наполненных слезами,
Подрагивает кормчая звезда.
Пусти меня, возьми свой дар обратно!
Зачем я отделился от людей,
Зачем презрел исконный распорядок,
По коему в конце всего — покой?
Сквозь тающие тучки на мгновенье
Проглянул темный мир, где я родился;
Но вновь крадется тайное сиянье
От чистого чела и чистых плеч,
И сердце просыпается в груди.
Во мгле твои ланиты заалели,
Но очи милые, с моими рядом,
Еще не ослепили звезд, и кони
Твоей упряжки дикой не проснулись,
И не стряхнули с грив остатков мрака,
И первых искр не высекли из мглы.
Да, в утреннем молчанье ты прекрасна,
Но, как всегда, ни слова не ответишь —
Слезинку лишь оставишь на щеке.
Зачем слезами ты меня пугаешь?
Ужели верно старое реченье
Из мира темного, что сами боги
Своих даров назад не в силах взять?
О, горе! Ведь когда-то с легким сердцем
Счастливыми глазами наблюдал я,—
Не верится, что то был тоже я,—
Как свет тебя очерчивал во мраке,
Как локоны от солнца пламенели;
Вслед за тобой и я преображался,
И кровь во мне пылала тем пыланьем,
Каким багришься ты и твой чертог;
Губами, лбом, закрытыми глазами
Я чувствовал: роса на мне теплеет
От поцелуев, нежных, как бутоны
Полураскрывшейся весны; и слышал
Из уст твоих безумный сладкий лепет,
Сравнимый разве с пеньем Аполлона
При возведенье илионских стен[18].
И все ж, позволь мне твой Восток покинуть;
Мне по природе можно ль быть с тобой?
Твои прохладны розовые тени
И свет прохладен, — как прохладны ноги
Мои на золотых твоих ступенях,
Когда пары неясного рассвета
Возносятся над темными домами
Счастливых, наделенных даром смерти,
И над гробами более счастливых.
Освободи меня, верни земле!
Богиня, обновляй от утра к утру
Свою красу — ты можешь все; а мне —
Дай мне могилу, чтобы, прах во прахе,
Забыл я, как в серебряной упряжке
Ты возвращаешься в родной чертог.
Метки:
