журавли-73
ЖУРАВЛИ
Радужными точками\Миражат в небе журавли.\Плесканьем крыл — платочками\Прощально машут издали. Михаил Герасимов 1913 Лучист восход, янтарно небо,
заглядевшись на\ синицу в руке теряет\ высоту журавль в небе Елена Кантор 2007-08 ИнтерЛит. ТРЕХСТИШИЯ\В брызгах
Михаил Светлов (1903-1964)
214. ПРИЗНАНИЕ
Юности своей я не отверг,
Нравится мне снова всё, что делаю,
Будто после дождичка в четверг
Расцвели сады оледенелые.
Если жив я, и любовь жива!
Для тебя, единственная, ласковая,
Я нашел хорошие слова,
Лучшие из словарей вытаскивая…
Не так легко сравнение найдешь,
Твои глаза в стихотворенье просятся,
Как голубые ведрышки, несешь
Ты их на коромысле переносицы.
Я повторить вовеки не смогу
Твои слова, горячие и близкие,—
Ведь речь твоя способна и в пургу
Всех журавлей призвать в поля российские,
Я всех людей могу богаче быть,
Нет у меня, поверь, на бедность жалобы,
И, чтоб тебе вселенную купить,
Мне, может быть, копейки не хватало бы…
Мне много жить и пережить пришлось,
Но я тебе заносчиво и молодо,
Как связку хвороста, мечты свои принес —
Зажги костер, погрейся, очень холодно…
1959
Даниил Хармс (1905-1942) Собрание сочинений в трех томах Том 1. Авиация превращений
?в миг…?
В миг
открыл я сто книг
найти желая средство
установить природу света
я шёл по кочкам малолетства
не видя дерева совета
моя верёвка разума
гремела по числам
глаза ездили по строчкам
собирая смыслов ком
от моих плечь отскакивали легкие трости
я гнул с восторгом свои кости
над журналом жирной жизни
где журавли пользуясь рычагом Архимеда
вытаскивают вёдра воды для варки обеда.
10 мая 1931
Поэзия США (сост. Брэдстрит Анна) 1982
ЭДНА СЕНТ-ВИНСЕНТ МИЛЛЭЙ
?Ты — в памяти оттаявшей земли…?
? Перевод М. Редькина
Ты — в памяти оттаявшей земли,
Дороги пыльной, вешнего цветенья,
В неторопливом лунном восхожденье;
Ты — в каждой птичьей трели, что вдали
Звенит в разгаре лета, в запустенье
Гнезд, что когда-то свили журавли,
Во всех ветрах и бурях, что прошли
Над миром в годовом круговращенье.
Вверх по тропе, исхоженной рассветом,
Ты не пойдешь, и шума птичьих крыл
Ты не услышишь в воздухе прогретом,
Когда птенец давно уж в небо взмыл, —
Но ты исполнен красотой и светом,
И долгий год тебя не позабыл.
Серебряный век. Лирика (Антология поэзии - 2016)
Александр Блок (1880–1921)
Русь
Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю – и за дремотой тайна,
И в тайне – ты почиешь, Русь.
Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,
Где разноликие народы
Из края в край, из дола в дол
Ведут ночные хороводы
Под заревом горящих сел.
Где ведуны с ворожеями
Чаруют злаки на полях,
И ведьмы тешатся с чертями
В дорожных снеговых столбах.
Где буйно заметает вьюга
До крыши – утлое жилье,
И девушка на злого друга
Под снегом точит лезвее.
Где все пути и все распутья
Живой клюкой измождены,
И вихрь, свистящий в голых прутьях,
Поет преданья старины…
Так – я узнал в моей дремоте
Страны родимой нищету,
И в лоскутах ее лохмотий
Души скрываю наготу.
Тропу печальную, ночную
Я до погоста протоптал,
И там, на кладбище ночуя,
Подолгу песни распевал.
И сам не понял, не измерил,
Кому я песни посвятил,
В какого Бога страстно верил,
Какую девушку любил.
Живую душу укачала,
Русь, на своих просторах, ты,
И вот – она не запятнала
Первоначальной чистоты.
Дремлю – и за дремотой тайна,
И в тайне почивает Русь,
Она и в снах необычайна.
Ее одежды не коснусь.
24 сентября 1906
Любовь Столица (1884-1934) Голос Незримого. Том 1. 2013
В ИЗГНАНИИ
4
Заря полморя золотила,
А в палево-прозрачной выси
Вис треугольник журавлиный,
Как тонкий черный амулет.
Я всё простила… Я твердила:
?О, стая птиц, остановися!
Да в чем же, в чем я столь повинна,
Что мне нельзя умчать вослед??
Заря полнеба золотила,
И на воздушно-желтом фоне
Вычерчивался рядом стройный
Родной и чуждый силуэт.
Я всё забыла! всё простила!
Я стала любящей, влюбленней.
Так неужель я недостойна
Вернуть всё счастье прежних лет?
Заря полмира золотила,
И мчались птицы неземные,
И огнь священный, огнь любовный
Вновь вспыхнул в нас, во мне и в нем.
О, неизменнейший мой милый!
О, незабвенная Россия!
Мы друг пред другом все виновны,
Но, всё простивши, всё вернем.
1921
Салоники
* * *
ВЛАДИМИР СПЕКТОР (р.1951) ОЖИДАНИЕ ЧУДА (избранные стихотворения) ЛУГАНСК, ШИКО 2011 год
СЛУЧАЙНОСТЬ УДАЧИ (новые стихи)
У каждого – своё,
И каждому – своё.
Глянь – не над падалью
кружится вороньё –
Над Родиной. Уж в небе стало тесно,
Хоть жить, по-прежнему,
тревожно – интересно.
Своё вдруг кажется
совсем чужим.
Мечты сгорают, превращаясь в дым,
Не в журавлей, как думал я
когда-то,
И не в вороний след
на дне заката.
* * *
АЛЕКСАНДР ГОЛЕМБА. Я ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ МИННЕЗАНГА: СТИХОТВОРЕНИЯ
ПОРТ-САИД
Журавли улетят в Порт-Саид,
жить на юге положено птице,
ну, а мне, как всегда, предстоит
провести эту зиму в столице,
покоряясь простой судьбе,
проплутать по Москве огромной.
Ну, а что предстоит тебе,
извини за вопрос нескромный…
Журавли улетят в Порт-Саид,
ничего, что длинна дорога,
а на Чудовке церковь стоит,
в неё старушки тревожат Бога.
Я дорогу к тебе найду,
и, трезвее трезвого втрое,
я к ногам твоим упаду,
поцелуями руки покрою.
Не нужны мне чужие края,
не гляди отстранённо и чуждо,
мне нужна только дружба твоя,
а, быть может, не только дружба.
Я к ногам твоим упаду,
а потом возвратятся птицы,
и написанное на роду
обязательно совершится.
Пусть вдали от моей земли
плещет крыльями Дева-Обида,
сизогрудые журавли
возвратятся из Порт-Саида.
Евгений ЕВТУШЕНКО Сб. ИНТИМНАЯ ЛИРИКА 1973
Когда убили Лорку
Когда убили Лорку, —
а ведь его убили! —
жандарм дразнил молодку,
красуясь на кобыле.
Когда убили Лорку —
а ведь его убили! —
сограждане ни ложку,
ни миску не забыли.
Поубивавшись малость,
Кармен в наряде модном
с живыми обнималась —
ведь спать не ляжешь с мертвым.
Знакомая гадалка
слонялась по халупам.
Ей Лорку было жалко,
но не гадают трупам.
Жизнь оставалась жизнью —
и запивохи рожа,
и свиньи в желтой жиже,
и за корсажем роза.
Остались юность, старость,
и нищие, и лорды.
На свете все осталось —
лишь не осталось Лорки.
И только в пыльной лавке
стояли, словно роты,
не веря смерти Лорки,
игрушки Дон-Кихоты.
Пускай царят невежды
и лживые гадалки,
а ты живи надеждой,
игрушечный гидальго!
Средь сувенирной шваги
они, вздымая горько
смешные крошки-шпаги,
кричали: ?Где ты, Лорка?
Тебя ни вяз, ни ива
не скинули со счетов.
Ведь ты бессмертен, ибо
из нас, из донкихотов!?
И пели травы ломко,
и журавли трубили,
что не убили Лорку,
когда его убили.
Мадрид — Москва, 1968
Радужными точками\Миражат в небе журавли.\Плесканьем крыл — платочками\Прощально машут издали. Михаил Герасимов 1913 Лучист восход, янтарно небо,
заглядевшись на\ синицу в руке теряет\ высоту журавль в небе Елена Кантор 2007-08 ИнтерЛит. ТРЕХСТИШИЯ\В брызгах
Михаил Светлов (1903-1964)
214. ПРИЗНАНИЕ
Юности своей я не отверг,
Нравится мне снова всё, что делаю,
Будто после дождичка в четверг
Расцвели сады оледенелые.
Если жив я, и любовь жива!
Для тебя, единственная, ласковая,
Я нашел хорошие слова,
Лучшие из словарей вытаскивая…
Не так легко сравнение найдешь,
Твои глаза в стихотворенье просятся,
Как голубые ведрышки, несешь
Ты их на коромысле переносицы.
Я повторить вовеки не смогу
Твои слова, горячие и близкие,—
Ведь речь твоя способна и в пургу
Всех журавлей призвать в поля российские,
Я всех людей могу богаче быть,
Нет у меня, поверь, на бедность жалобы,
И, чтоб тебе вселенную купить,
Мне, может быть, копейки не хватало бы…
Мне много жить и пережить пришлось,
Но я тебе заносчиво и молодо,
Как связку хвороста, мечты свои принес —
Зажги костер, погрейся, очень холодно…
1959
Даниил Хармс (1905-1942) Собрание сочинений в трех томах Том 1. Авиация превращений
?в миг…?
В миг
открыл я сто книг
найти желая средство
установить природу света
я шёл по кочкам малолетства
не видя дерева совета
моя верёвка разума
гремела по числам
глаза ездили по строчкам
собирая смыслов ком
от моих плечь отскакивали легкие трости
я гнул с восторгом свои кости
над журналом жирной жизни
где журавли пользуясь рычагом Архимеда
вытаскивают вёдра воды для варки обеда.
10 мая 1931
Поэзия США (сост. Брэдстрит Анна) 1982
ЭДНА СЕНТ-ВИНСЕНТ МИЛЛЭЙ
?Ты — в памяти оттаявшей земли…?
? Перевод М. Редькина
Ты — в памяти оттаявшей земли,
Дороги пыльной, вешнего цветенья,
В неторопливом лунном восхожденье;
Ты — в каждой птичьей трели, что вдали
Звенит в разгаре лета, в запустенье
Гнезд, что когда-то свили журавли,
Во всех ветрах и бурях, что прошли
Над миром в годовом круговращенье.
Вверх по тропе, исхоженной рассветом,
Ты не пойдешь, и шума птичьих крыл
Ты не услышишь в воздухе прогретом,
Когда птенец давно уж в небо взмыл, —
Но ты исполнен красотой и светом,
И долгий год тебя не позабыл.
Серебряный век. Лирика (Антология поэзии - 2016)
Александр Блок (1880–1921)
Русь
Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю – и за дремотой тайна,
И в тайне – ты почиешь, Русь.
Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,
Где разноликие народы
Из края в край, из дола в дол
Ведут ночные хороводы
Под заревом горящих сел.
Где ведуны с ворожеями
Чаруют злаки на полях,
И ведьмы тешатся с чертями
В дорожных снеговых столбах.
Где буйно заметает вьюга
До крыши – утлое жилье,
И девушка на злого друга
Под снегом точит лезвее.
Где все пути и все распутья
Живой клюкой измождены,
И вихрь, свистящий в голых прутьях,
Поет преданья старины…
Так – я узнал в моей дремоте
Страны родимой нищету,
И в лоскутах ее лохмотий
Души скрываю наготу.
Тропу печальную, ночную
Я до погоста протоптал,
И там, на кладбище ночуя,
Подолгу песни распевал.
И сам не понял, не измерил,
Кому я песни посвятил,
В какого Бога страстно верил,
Какую девушку любил.
Живую душу укачала,
Русь, на своих просторах, ты,
И вот – она не запятнала
Первоначальной чистоты.
Дремлю – и за дремотой тайна,
И в тайне почивает Русь,
Она и в снах необычайна.
Ее одежды не коснусь.
24 сентября 1906
Любовь Столица (1884-1934) Голос Незримого. Том 1. 2013
В ИЗГНАНИИ
4
Заря полморя золотила,
А в палево-прозрачной выси
Вис треугольник журавлиный,
Как тонкий черный амулет.
Я всё простила… Я твердила:
?О, стая птиц, остановися!
Да в чем же, в чем я столь повинна,
Что мне нельзя умчать вослед??
Заря полнеба золотила,
И на воздушно-желтом фоне
Вычерчивался рядом стройный
Родной и чуждый силуэт.
Я всё забыла! всё простила!
Я стала любящей, влюбленней.
Так неужель я недостойна
Вернуть всё счастье прежних лет?
Заря полмира золотила,
И мчались птицы неземные,
И огнь священный, огнь любовный
Вновь вспыхнул в нас, во мне и в нем.
О, неизменнейший мой милый!
О, незабвенная Россия!
Мы друг пред другом все виновны,
Но, всё простивши, всё вернем.
1921
Салоники
* * *
ВЛАДИМИР СПЕКТОР (р.1951) ОЖИДАНИЕ ЧУДА (избранные стихотворения) ЛУГАНСК, ШИКО 2011 год
СЛУЧАЙНОСТЬ УДАЧИ (новые стихи)
У каждого – своё,
И каждому – своё.
Глянь – не над падалью
кружится вороньё –
Над Родиной. Уж в небе стало тесно,
Хоть жить, по-прежнему,
тревожно – интересно.
Своё вдруг кажется
совсем чужим.
Мечты сгорают, превращаясь в дым,
Не в журавлей, как думал я
когда-то,
И не в вороний след
на дне заката.
* * *
АЛЕКСАНДР ГОЛЕМБА. Я ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ МИННЕЗАНГА: СТИХОТВОРЕНИЯ
ПОРТ-САИД
Журавли улетят в Порт-Саид,
жить на юге положено птице,
ну, а мне, как всегда, предстоит
провести эту зиму в столице,
покоряясь простой судьбе,
проплутать по Москве огромной.
Ну, а что предстоит тебе,
извини за вопрос нескромный…
Журавли улетят в Порт-Саид,
ничего, что длинна дорога,
а на Чудовке церковь стоит,
в неё старушки тревожат Бога.
Я дорогу к тебе найду,
и, трезвее трезвого втрое,
я к ногам твоим упаду,
поцелуями руки покрою.
Не нужны мне чужие края,
не гляди отстранённо и чуждо,
мне нужна только дружба твоя,
а, быть может, не только дружба.
Я к ногам твоим упаду,
а потом возвратятся птицы,
и написанное на роду
обязательно совершится.
Пусть вдали от моей земли
плещет крыльями Дева-Обида,
сизогрудые журавли
возвратятся из Порт-Саида.
Евгений ЕВТУШЕНКО Сб. ИНТИМНАЯ ЛИРИКА 1973
Когда убили Лорку
Когда убили Лорку, —
а ведь его убили! —
жандарм дразнил молодку,
красуясь на кобыле.
Когда убили Лорку —
а ведь его убили! —
сограждане ни ложку,
ни миску не забыли.
Поубивавшись малость,
Кармен в наряде модном
с живыми обнималась —
ведь спать не ляжешь с мертвым.
Знакомая гадалка
слонялась по халупам.
Ей Лорку было жалко,
но не гадают трупам.
Жизнь оставалась жизнью —
и запивохи рожа,
и свиньи в желтой жиже,
и за корсажем роза.
Остались юность, старость,
и нищие, и лорды.
На свете все осталось —
лишь не осталось Лорки.
И только в пыльной лавке
стояли, словно роты,
не веря смерти Лорки,
игрушки Дон-Кихоты.
Пускай царят невежды
и лживые гадалки,
а ты живи надеждой,
игрушечный гидальго!
Средь сувенирной шваги
они, вздымая горько
смешные крошки-шпаги,
кричали: ?Где ты, Лорка?
Тебя ни вяз, ни ива
не скинули со счетов.
Ведь ты бессмертен, ибо
из нас, из донкихотов!?
И пели травы ломко,
и журавли трубили,
что не убили Лорку,
когда его убили.
Мадрид — Москва, 1968
Метки:
