Часть 16. Кошачья банда

Когда Маркиз совсем, было, подрос,
Он от отца ничуть не отличался:
Усы такие же, такой же рыжий хвост,
Что, словно знамя, гордо развивался.

Он разговаривать, как Васька, не умел,
Но речь людскую понимал – уж это точно,
Порой, от скуки, как и папа, пел,
Прогуливаясь по деревне еженощно.

Его в округе знали все коты.
Да, что коты! Все кошки и собаки.
Маркиз любил выделывать финты,
И ускользать от лап – во время драки.

Когда он ссорился, вставала дыбом шерсть,
Впивались когти в то, что было рядом,
То прыгал он, а то – решал присесть,
То бегал от столба к столбу – туда, обратно.

Котов молоденьких в деревне развелось,
Что мухоморов на лесной опушке.
Так вот, однажды там такое началось,
О чём поведать захотелось мне, старушке.

Тот рыжий басурман вокруг себя собрал
Котов молоденьких, всех крепких, разношёрстных,
И с этой бандой рыбу воровал,
Чем рыбакам нанёс урон серьёзный.

Был предводителем Маркиз в кошачьей банде,
За ним коты ходили по пятам,
И мигом, дружно все, как по команде,
Стащить могли всё то, что по зубам.

Уж если на веранде кто оставит
Мясцо, иль сало, или молоко,
От этой снеди банда не оставит:
Ни капельки, ни крошки – ничего.

А животы набив, довольно плотно,
К утру по хатам разбредались бандюки,
И спать ложились дома беззаботно,
Когда зарю будили петухи.

Кто б мог подумать, что коты – ворюги!
Все деревенские пеняли на Фому,
И разнеслись по всей округе слухи:
— Фома наш – вор! Намять бока ему!

Когда к нему толпа пришла однажды,
И обыск учинили у него,
То оказалось у Фомы там, кроме каши,
И не было, по сути, ничего.

— Нехорошо! — промолвил дед Евсентий,
— Того винили, кто не виноват!
Что вор, Фома – так, это бабьи сплетни! —
На женщин цыкнул он, — Прости нас, брат!

Фоме односельчане натащили
Продуктов – воз и целую тележку.
— Ты извини, что на тебя грешили!
Устроим по ночам теперь мы слежку.

— Дежурить? … Первым буду я! —
Сказал Фома, — Мне всё равно не спится!
Из-за того, что обвиняли меня зря,
Я на воришку теперь тоже разозлился!

Когда в деревне спали крепким сном
Все жители, от мала до велика,
Фома был на чеку, залез на дом,
И наблюдал: кто, где крадётся тихо.

В обзоре было всё, даже река,
И лес полоской простирался в дали,
Была луна на небесах кругла,
И звёзды, словно лампочки, мигали.

И вот средь оглушительной тиши
Раздались вдруг пронзительные звуки,
И высыпались как карандаши
Коты на улицу под их кошачьи фуги.

Фома чуть было с крыши не слетел,
Когда увидел ту кошачью банду,
Устроившую снова беспредел,
Протискиваясь к деду Феде на веранду.

— Ех! Неужели и кошачий нюх
Столь же остёр и тонок – как собачий?
Я вижу рыжий хвост! — сказал Фома тут вслух,
— Ни дать ни взять, да это Васька, значит!

И осторожно вниз Фома спустился,
Потом помчался, пятки лишь сверкали,
Он возле дома деда Феди прослезился,
И стал стучаться:
— Жуликов поймали!

Коты в тот миг пустились врассыпную,
И рыжий хвост, как знамя, развивался,
Рассеял ор, кошачий, тишь ночную,
Догнать воришек сторож попытался.

Да, где там! Их и след простыл.
— Я знаю, Васька главный в этой банде!
Вздохнув, соседу Фёдор пояснил:
— Был сала шмат в корзине на веранде.

Наутро все, толпой – к Тимошке.
— Где Васька твой? Где этот жулик-вор?
— Да вон же он разлёгся на окошке!
А Васька прыг в окно и – за забор.

Не стал он объяснять прилюдно деду,
Что невиновен, что он ночью спал,
Сынка едва найдя, в кустах, к обеду,
Бранить не стал, но долго вразумлял.

— Иди домой, и больше не кради!
А если хочешь – сытно чтоб жилось,
Приноровись, да крыс, мышей лови,
Их много в деревеньке развелось.

Маркиз – храбрец, но голову склонил,
Мяукнул раз, и рыжий хвост поджал.
Кота Василия он, как отца, любил,
Как аксакала, чтил и уважал.

Из леса Васька заманил к домам лису,
Её поймали, обвинили во всех кражах.
Был благодарен кот Маркиз отцу,
Воров не стало – и в помине даже.

(21.12.2021 г.)