тигр-16
Жан-Леон Жером – Настороженный тигр
****************
ТИГР
Тигр беснуется по весне перепрыгнув через\ Рождество.\ Нас - вот кого он пожирает. Вдумайся\ хоть перед самым концом -\ Мы не пришли к согласию если я\ Медленно околеваю в меблированных. Вдумайся\ хоть перед самым концом -\ Я затеял это саморазоблачение не без цели\ И не по наущению\ Хромых бесов. Томас Стернс Элиот. Перевод В.Топорова СТАРИКАНУС
Тигр был здорово искусан\и визжал истошно:\- Я -\ Создание Искусства!\Ты же -\ просто лошадь. Виктор Соснора
В огненных кольцах, в Бресте, \в шатре — прыгал тигр там — \я слышал конечности песни, \я видел тебя, Мандельштам. ПАУЛЬ ЦЕЛАН (1920-1970). Перевод А. Глазовой ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ, ЦИРК И ЦИТАДЕЛЬ
Уильям Блейк (1757-1827) ?Стихотворения: Сборник? Тигр.
Перевод К. Бальмонта
Тигр, тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?
В небесах иль средь зыбей
Вспыхнул блеск твоих очей?
Как дерзал он так парить?
Кто посмел огонь схватить?
Кто скрутил и для чего
Нервы сердца твоего?
Чьею страшною рукой
Ты был выкован — такой?
Чей был молот, цепи чьи,
Чтоб скрепить мечты твои?
Кто взметнул твой быстрый взмах,
Ухватил смертельный страх?
В тот великий час, когда
Воззвала к звезде звезда,
В час, как небо все зажглось
Влажным блеском звездных слез,
Он, создание любя,
Улыбнулся ль на тебя?
Тот же ль он тебя создал,
Кто рожденье агнцу дал?
Тигр.
Перевод С Маршака
Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи,
Кем задуман огневой
Соразмерный образ твой?
В небесах или глубинах
Тлел огонь очей звериных?
Где таился он века?
Чья нашла его рука?
Что за мастер, полный силы,
Свил твои тугие жилы
И почувствовал меж рук
Сердца первый тяжкий звук?
Что за горн пред ним пылал?
Что за млат тебя ковал?
Кто впервые сжал клещами
Гневный мозг, метавший пламя?
А когда весь купол звездный
Оросился влагой слезной, —
Улыбнулся ль, наконец,
Делу рук своих творец?
Неужели та же сила,
Та же мощная ладонь
И ягненка сотворила,
И тебя, ночной огонь?
Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи!
Чьей бессмертною рукой
Создан грозный образ твой?
Уильям Блейк (1757-1827) ?Стихотворения: Сборник? Тигр.
Перевод С. Степанова
Тигр, о Тигр, в кромешный мрак
Огненный вперивший зрак!
Кто сумел тебя создать?
Кто сумел от тьмы отъять?
Из пучины иль с небес
Вырван огнь твоих очес?
Кто к огню простер крыла?
Чья десница унесла?
Кто узлом железных жил
Твое сердце напружил?
Кто слыхал, как дик и яр
Первый бешеный удар?
Кто ужасный млат вздымал?
Кто в клещах твой мозг сжимал?
А когда сошел на нет
Предрассветный звездный свет —
Неужели был он рад,
Встретив твой зловещий взгляд?
Неужели это был
Тот, кто Агнца сотворил?
Тигр, о Тигр, в кромешный мрак
Огненный вперивший зрак!
Кто посмел тебя создать?
Кто посмел от тьмы отъять?
Николай Некрасов (1821-1878)
Собр. соч. в 15 томах Том 1. Стихотворения 1838–1844 гг
1843
Говорун
Записки петербургского жителя А.Ф. Белопяткина
3
Но счастье скоротечное
Изменчиво и зло!
Друзья мои сердечные,
Не вечно мне везло!
Терплю беду великую
С семейной стороны:
Я взял тигрицу дикую
Во образе жены…
Но что вперед печалиться?
Покуда погожу…
Наверно, всякий сжалится,
Как всё перескажу.
Большой портрет к изданию
Списать с себя велю,
И в Великобританию
Гравировать пошлю.
Как скоро он воротится,
Явлюсь на суд людской,
Без галстука, как водится,
С небритой бородой.
Сб. “Среди других имен”1990 (о лагерной поэзии)
Отец Павел Флоренский
Павел Александрович Флоренский (1882–1937). Философ, священник, ученый, писатель, поэт. Арестован в 1933 году.
Срок отбывал в БАМлаге и на Соловках. Расстрелян 8 декабря 1937 года.
Оро\Лирическая поэма
IX
Орочонин принимает у себя странника. После ужина разговоры.
X
?Быть может, хочешь ты бежать??
— ?Чтоб ни сестра, ни брат, ни зять
Не знали, где я. Чтоб жена
Забыла, роком сражена,
Об имени моем, — о мне
Не вспоминала б и во сне.
Я испарился бы с земли,
Как здешний снег, что намели
Нежданно майские ветры.
Устал, измучен, одинок,
Скитаюся, мой путь далек?.
?Я вижу, странник, ты скорбишь.
Вдохни полнее нашу тишь, —
Забудется пред жизнью страх,
И боль замрет у нас на льдах?.
— ?Ну что ж, ничуть не утаю
Я боль душевную свою,
Озлоблен, мрачен, грустен, дик.
Да, люди чужды мне, старик.
Не говори мне: ?Ка…[20] — брат.
Твердил и я о том стократ,
Но ошибался: весь свой век
Волк — человеку человек,
Иль злее, уссурийский тигр
Не мучит жертву ради игр,
А человека не нужда,
Не голод — зависть иль вражда
Стезей предательства, измен
Толкает к страсти злобной в плен.
Он в душу ближнему иприт
Налить хотел бы, и горит
От злобы сердце. Другу дал
Приязни знак ты — свой кинжал.
Но в час офелия забыт
Долг благодарности и стыд.
Увидишь ты друзей без маск.
Тобой подаренный дамаск,
Поверь, насколько было сил,
Твой друг в твою же грудь вонзил,
А сам доверчивый твой сон
Хранить клялся надежно он?.
ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА
Мгновенья счастья на подъем ленивы — Сонет 57
Мгновенья счастья на подъем ленивы,
Когда зовет их алчный зов тоски;
Но, чтоб уйти, мелькнув, — как тигр, легки.
Я сны ловить устал. Надежды лживы.
Скорей снега согреются, разливы
Морей иссохнут, невод рыбаки
В горах закинут, там, где две реки,
Евфрат и Тигр, влачат свои извивы
Из одного истока, Феб зайдет, —
Чем я покой найду иль от врагини,
С которой ковы на меня кует
Амур, мой бог, дождуся благостыни.
И мед скупой — устам, огонь полыни
Изведавшим, — не сладок, поздний мед!
Редьярд Киплинг (1865-1936) Избранные стихи из всех книг (Изд.2011)
Казарменные баллады и другие стихи
Казарменные баллады.
Часть I (1892)
Затерянный легион*[39]
Разделён на тысячи взводов
(Ни значков, ни знамен над ним),
Ни в каких он не числится списках,
Но прокладывает путь другим!
Отцы нас благословляли,
Баловали как могли, —
Мы ж на клубы и мессы плевали:
Нам хотелось — за край земли!
(Да, ребята),
Хоть пропасть — но найти край земли!
И вот —
Те жизни портят работорговцам,
Эти шныряют среди островов,
Одни — подались на поиски нефти,
Другие куда-то спасать рабов,
Иные бредут с котелком и свэгом[40]
В седых австралийских степях,
Другие к Радже нанялись в Сараваке[41],
А кто — в Гималайских горах…
Кто рыбку удит на Занзибаре,
Кто с тиграми делит обед,
Кто чай пьет с добрым Масаем[42],
А кого и на свете нет…
Мы ныряли в заливы за жемчугом,
Голодали на нищем пайке,
Но с найденного самородка
Платили за всех в кабаке[43].
(Пей, ребята!)
Мы смеялись над миром приличий
(Для нас ведь давно его нет!),
Над дамами, над городами,
Над теми, на ком белый жилет,
Край земли — вот наши владенья,
Океан? — Отступит и он!
В мире не было заварухи
Где не дрался бы наш легион!
Мы прочтем перед армией проповедь,
Мы стычки затеем в церквах,
Не придет нас спасать канонерка
В негостеприимных морях,
Но если вышли патроны, и
Никуда не податься из тьмы, —
Легион, никому не подчиненный,
Пришлет нам таких же, как мы
(Отчаянную братву),
Хоть пять сотен таких же, как мы!
Так вот — за Джентльменов Удачи
(Тост наш шепотом произнесен),
За яростных, за непокорных,
Безымянных бродяг легион!
Выпьем, прежде чем разбредемся,
Корабль паровоза не ждет —
Легион, не известный в штабах —
Опять куда-то идет.
Привет!
По палаткам снова!
Уррра!
Со свэгом и котелком.
Вот так!
Вьючный конь и тропа.
Шагай!
Фургон и стоянка в степи…
Перевел В. Бетаки
НИКОЛАЙ КЛЮЕВ (1884-1937) СОЧИНЕНИЯ Т.2 1969
Огненный лик
341
Всемирного солнца восход –
Всемирного солнца восход —
Великий семнадцатый год
Прославим, товарищи, мы
На черных обломках тюрьмы!
От крови обломки черны,
От слез неизмерней волны
И горше пустынных песков
От мук и свирепых оков!
Гремящий семнадцатый год
Железного солнца восход!
Мы руку громам подадим,
С Таити венчая Нарым,
Из молнии перстень скуем,
С лозой покумив бурелом,
Созвездья раздуем в костры,
В живые павлиньи миры,
Где струнные горы и дол
Баюкает Жизни Глагол!
Багряный семнадцатый год —
Певучего солнца восход!
Казбек, златоперстый Урал,
И полюса льдяный опал
Куют ожерелье тому,
Кто выпрял косматую тьму,
Застенки и плесень могил
Лавинною кровью омыл,
Связал ураганы в суслон,
Чтоб выпечь ковригу племен!
Озимый семнадцатый год —
Пшеничного солнца восход!
Прославимте, братья, персты,
Где бранный шатер красоты,
Где трубная роща ногтей
Укрыла громовых детей,
Их смех — полнозвучье строки,
Забавы же — песен венки,
Где жгучий шиповник и ярь
Связуют кровавый янтарь!
Литаврный семнадцатый год —
Тигриного солнца восход!
Леса из бород и зубов,
Проселок из жадных зрачков,
Где мчится истории конь
На вещий купальский огонь,
Чтоб клад непомерный добыть —
Борьбы путеводную нить,
Прославим, товарищи, мы
В час мести и раненой тьмы!
Разящий семнадцатый год —
Булатного солнца восход!
(1918)
ПОЭТИЧЕСКАЯ МОЗАИКА
ЮРИЙ БЫКОВ ?НАШ СОВРЕМЕННИК? 2018
ДОМ В СИМОНОВЕ
Мой дом — не просто дом!
А сумасшедших дом!
Ко мне идут
Собака, кот, летают птицы!
Придут — ласкаются,
Еды попросят, ласки и водицы И я милею к ним —
К собаке и коту, и птицам!
Мой дом — ну, просто удивительнейший дом! Идут сюда, кому не лень, —
Конечно же, не тигр и не кабан, и не олень! Но стаи птиц летят почти что каждый день.
И люди дом не забывают:
Ко мне стремятся. Дом не остывает
Владислав ДРОЖАЩИХ
Опубликовано в журнале Урал, номер 5, 2008
На переезде
Если ты диктатура, пальцы твои невинны.
Нежность странноприимна. Сталь дождётся венца.
Я буду очень хмурый, ты — ужинать не со мною,
даже не с собственной тенью. Начнем с прощенья отца.
Если огни сгорают, а тишина мелеет
в узких твоих объятьях — и не поднять лица.
В песках корабли сгорают, море летать умеет.
И, тяжелей ресницы, зверь избежит ловца.
А мы с тобой незнакомы. Решайся на переезде:
морем или парением, с кровью или без мук.
Нежность правозащитна. И не грядет возмездье,
разматывая по суставам долготерпенье рук.
Если ты диктатура, скажут снега: невинна.
Губы мертвы от водки, в чреве уремном вой.
Слышишь! Давай покурим. Я пришел по вагонам.
Ночь с тобой незаконна, но все равно с тобой.
Силками цианистых станций заволокло безумца.
Бедность его колотит, смотрит он на пятак.
Насмерть стоят за ветром, строят из криков солнце —
гордые дурогоны все поступают так.
В жгучей груди — продолжим! — зреет тигровый ветер,
в стеклянной груди ожиданий — тангомания товарняка.
Нам каблуки срезает зияющий вой рассвета,
но мы сошлемся на ветер и помолчим пока.
АНДРЕЙ УСПЕНСКИЙ
Японский календарь
Есть японское поверье,
Сказка, проще говоря…
Собрались однажды звери
Выбирать себе царя.
Собрались под Новый год
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот.
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Мчались во весь дух.
Стали выть, мяукать, лаять.
Спор и крики до зари:
Все хотят друг другом править,
Все хотят попасть в цари.
Подрались под Новый год
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот,
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Шерсть летит и пух!
Но с небес на это строго
Посмотрел японский бог.
И сказал: ?Пора, ей-богу,
Прекратить переполох!
Будут править каждый год
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот,
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Каждый в свой черёд! ?
И пошли царить по кругу,
Соблюдая календарь,
Звери, птицы — все друг другу
Друг, товарищ, брат и царь.
Встали в дружный хоровод
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот,
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Встали в общий круг!
Евгений Мякишев И завертится калейдоскоп
Опубликовано в журнале Зинзивер, номер 2, 2018
ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ТРОЛЛЕЙБУС
Давя уссурийских тигров и прочую дребедень,
Троллейбус летит тайгою на полном в дугу ходу,
Столетние сосны и пихты ломая который день,
А я у девятой сопки его безнадежно жду.
Дергая током белочек и прочих бурундучков,
Колесами выворачивая из мерзлой земли женьшень,
Сбивая пантографом шишки с кедровых ветвей-крючков.
Старый шаман сказал мне: ?Все это сказки, Жень!?
Но я шаману не верю, я в разум верю людской —
Тот, что троллейбус создал, едущий сквозь тайгу.
Ну а шамана надо выставить на Тверской,
Пусть там прогнать попробует эту свою пургу!
Японская поэзия серебряного века Танка * Хайку * Киндайси 2008 Перевод АЛЕКСАНДРА ДОЛИНА
Ёсано Тэккан
Из книги ?СЕВЕР, ЮГ, ВОСТОК И ЗАПАД?
Путевые заметки из Кореи
Над вершинами гор
тоскливым и грозным призывом
рык тигриный звучит[10] —
все сильнее ветер вечерний,
все темнее мрачные пади…
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне (Антология поэзии - 1965)
ПАВЕЛ КОГАН
219. ТИГР В ЗООПАРКЕ
Ромбическая лепка мускула
И бронза — дьявол или идол,
И глаза острого и узкого
Неповторимая обида.
Древней Китая или Греции,
Древней искусства и эротики,
Такая бешеная грация
В неповторимом повороте.
Когда, сопя и чертыхаясь,
Бог тварей в мир пустил бездонный,
Он сам создал себя из хаоса,
Минуя божии ладони.
Но человек — созданье божие —
Пустое отраженье бога
Свалил на землю и стреножил,
Рукой уверенно потрогал.
Какой вольнолюбивой яростью
Его бросает в стены ящика,
Как никнет он, как жалко старится
При виде сторожа кормящего,
Как в нем неповторимо спаяны
Густая ярость с примиренностью.
Он низведенный и охаянный,
Но бог по древней одаренности.
Мы вышли. Вечер был соломенный,
Ты шел уверенным прохожим,
Но было что-то в жесте сломанном
На тигра пленного похожим.
19 ноября 1939
Перец Маркиш (1895-1952) Избранное, ?Советский писатель?, М. 1957.
Спелые ночи (1929)
Спелые ночи
(Фрагменты)
Пер. Д. Маркиш (2–3, 5-12)
7
— Возлюбленный! — тихо сказала она. —
Прислушайся — темень тревогой полна.
Сегодня никак не могла — отчего? —
Я запах тела узнать твоего.
Мне чудятся стоны, мне чудится вой!
Мне душно, темно мне, как перед грозой.
Ты слышишь — вдали, ты слышишь —
в ночи…
Я долго ждала… Почему? Не молчи!
И ночь тишину за собою влечет.
И боль изо рта ее тихо течет.
— Опять этот вой… Расслышал ли ты?
Как будто зверь воет: ?Мяса! Еды!?
Когда тигру мясо дадут — почему
Он мясо целует, никнет к нему?
В глазах его — радость, в глазах его —
боль,
Он тянется вширь, он тянется вдоль.
И мяса не рвет сверкающий рот:
Тигр слушает, смотрит, чего-то он ждет.
Но темная тяжесть придавит потом
Тяжелую голову с жаждущим ртом.
И голод горяч, и глаза горячи…
От воя вдали… От плача в ночи…
Спросила она: — Не могу — отчего —
Я запах тела узнать твоего?..
Александр ГАБРИЭЛЬ НЕВА 2018
ТОЛЬКО ТЫ
Только ты, только ты. Ибо если не ты, то кто? Поэтесса с горящим взором из врат ЛИТО? Дрессировщица из приблудного шапито, вылезающая порой из тигриной пасти?
Мне б сказали одни, попивая шампань: ?Сой Ые$$!?, и сказали б другие: ?Куда же ты, паря, влез?!?
Наше счастье, по правде сказать, это темный лес, и гадать на него успешно — не в нашей власти.
Только ты, только ты. Если я не с тобой, то где? Менестрелем, шестым лесничим в Улан-Удэ с хлебной крошкой в спутанной бороде, налегающим на алкоголь грошовый?
Или вдруг, авантюрный сорвавший куш, я б петлял, как напуганный кем-то уж, уходя от вечного гнета фискальных служб в оффшоры?
Все могло быть иначе. Грядущее — не мастиф, уносящий в зубах ошметки альтернатив.
И куда-то б, наверное, несся локомотив, и какие-то б, видимо, длились речи...
Только ты, только ты. Ибо если не ты, то кот, никогда не пустующий невод земных невзгод, ну, и ангел. Гладкий ликом, как Карел Готт, и всегда отворачивающийся при встрече.
Николай Некрасов (1821-1878)
Собр. соч. в 15 томах Том 1 Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна
(Поэма в индийском вкусе)
4
Грусть и тоска воцарились в селе Вахрушове.
Печальна,
Бродит одна Степанида и тайную думает думу:
После того, что сказал ей охотник, влюбленная
Дева,
Словно как будто с собою расставшись, была
Беспрестанно
С Карпом прекрасным. Ни вкусный крыжовник,
Ни вишни,
Ниже галушки ее не прельщают; то в землю
Взоры потупит, то к милым Сопелкам (Турово тож)
Их поднимет
С темной надеждой и с полной тяжкими вздохами
Грудью;
Временем щеки – как жар, временем бледные; очи
Полные слез, засохшие губы, и все в беспорядке
Мысли, как волосы… День и ночь Степанида
Вздыхала,
Слабая, томная; не было ей ни сна на постели,
Ниже покоя на месте ином, и Кондратий Степаныч,
Нежный родитель ее, услыхавши, что дочь
Степанида
(Свой покой потеряла), обедать не мог, и простыли
Даром ленивые щи, и вареники так простояли…
К счастью, недолго тоска вострозубая грызла
Жителей добрых села Вахрушова. Однажды,
Только что сели за стол и разрезали чудный
Кашей набитый пирог, и главою семьи на тарелку
Было уж взято три доли, и он, уж схвативши
Мощной рукою одну, обдававшую паром, разинул
Пасть и как тигр показал серо-желтые зубы, –
Вдруг подлетела к крыльцу таратайка, и сваха
В комнату шасть. Изменилась в лице Степанида,
Вон убежала в испуге. Сваха за ней быстро, как
За робкой
Ланию пес разъяренный, и вот Степанида
С нею одной осталась одна, и тут, приосанясь,
СВЕТЛАНА ЕВСЕЕВА Наш современник 2017
ПЕТЬ О СЕБЕ — НЕ О СЕБЕ ОДНОЙ
** *
ПЛЫВУ ПО РЕКЕ СВОЕГО ПОКОЛЕНЬЯ
Когда с крон опадают коронами листья, Когда стройность сосен по горло в снегу, Приходят к ружью браконьерские мысли: “Нацелиться можно уже на тайгу”.
Где золотом курочка Ряба несётся,
Где кажется вечностью сказочность благ, Охотится бренность на место под солнцем, Мечтая Урал превратить в особняк.
Чужие не нравятся мне командиры!
Не нравится их речевой камнепад! Бородино — это поле для мира,
Не место для потусторонних команд.
В насущной Свободе нет подлости ига,
Но в дебрях злой воли таится нора,
Где снится охота на белого тигра, Похожего нравом своим на орла.
Наш творческий Дух не упал в бесполётье. В полёте Дух этот почти Херувим,
Поющий своей нераздетою плотью Про душеньку необнажённой Любви.
111
Любви, изменяя, теряем и Веру,
Уходит Надежда, приходит разлад.
Живая Страна — Родословное Древо:
В потомках фамилии предков звучат.
Когда начинает гром в тучах свой хохот,
О ясной погоде стихами молюсь.
В Истории
каждая Смута — охота На букву Заглавную имени “Русь”.
...Плыву по реке своего поколенья,
По озеру, где глубина велика,
В себе ощущая струй-струн единенье,
Как будто я — Музыка...
Волга... Байкал.
****************
ТИГР
Тигр беснуется по весне перепрыгнув через\ Рождество.\ Нас - вот кого он пожирает. Вдумайся\ хоть перед самым концом -\ Мы не пришли к согласию если я\ Медленно околеваю в меблированных. Вдумайся\ хоть перед самым концом -\ Я затеял это саморазоблачение не без цели\ И не по наущению\ Хромых бесов. Томас Стернс Элиот. Перевод В.Топорова СТАРИКАНУС
Тигр был здорово искусан\и визжал истошно:\- Я -\ Создание Искусства!\Ты же -\ просто лошадь. Виктор Соснора
В огненных кольцах, в Бресте, \в шатре — прыгал тигр там — \я слышал конечности песни, \я видел тебя, Мандельштам. ПАУЛЬ ЦЕЛАН (1920-1970). Перевод А. Глазовой ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ, ЦИРК И ЦИТАДЕЛЬ
Уильям Блейк (1757-1827) ?Стихотворения: Сборник? Тигр.
Перевод К. Бальмонта
Тигр, тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?
В небесах иль средь зыбей
Вспыхнул блеск твоих очей?
Как дерзал он так парить?
Кто посмел огонь схватить?
Кто скрутил и для чего
Нервы сердца твоего?
Чьею страшною рукой
Ты был выкован — такой?
Чей был молот, цепи чьи,
Чтоб скрепить мечты твои?
Кто взметнул твой быстрый взмах,
Ухватил смертельный страх?
В тот великий час, когда
Воззвала к звезде звезда,
В час, как небо все зажглось
Влажным блеском звездных слез,
Он, создание любя,
Улыбнулся ль на тебя?
Тот же ль он тебя создал,
Кто рожденье агнцу дал?
Тигр.
Перевод С Маршака
Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи,
Кем задуман огневой
Соразмерный образ твой?
В небесах или глубинах
Тлел огонь очей звериных?
Где таился он века?
Чья нашла его рука?
Что за мастер, полный силы,
Свил твои тугие жилы
И почувствовал меж рук
Сердца первый тяжкий звук?
Что за горн пред ним пылал?
Что за млат тебя ковал?
Кто впервые сжал клещами
Гневный мозг, метавший пламя?
А когда весь купол звездный
Оросился влагой слезной, —
Улыбнулся ль, наконец,
Делу рук своих творец?
Неужели та же сила,
Та же мощная ладонь
И ягненка сотворила,
И тебя, ночной огонь?
Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи!
Чьей бессмертною рукой
Создан грозный образ твой?
Уильям Блейк (1757-1827) ?Стихотворения: Сборник? Тигр.
Перевод С. Степанова
Тигр, о Тигр, в кромешный мрак
Огненный вперивший зрак!
Кто сумел тебя создать?
Кто сумел от тьмы отъять?
Из пучины иль с небес
Вырван огнь твоих очес?
Кто к огню простер крыла?
Чья десница унесла?
Кто узлом железных жил
Твое сердце напружил?
Кто слыхал, как дик и яр
Первый бешеный удар?
Кто ужасный млат вздымал?
Кто в клещах твой мозг сжимал?
А когда сошел на нет
Предрассветный звездный свет —
Неужели был он рад,
Встретив твой зловещий взгляд?
Неужели это был
Тот, кто Агнца сотворил?
Тигр, о Тигр, в кромешный мрак
Огненный вперивший зрак!
Кто посмел тебя создать?
Кто посмел от тьмы отъять?
Николай Некрасов (1821-1878)
Собр. соч. в 15 томах Том 1. Стихотворения 1838–1844 гг
1843
Говорун
Записки петербургского жителя А.Ф. Белопяткина
3
Но счастье скоротечное
Изменчиво и зло!
Друзья мои сердечные,
Не вечно мне везло!
Терплю беду великую
С семейной стороны:
Я взял тигрицу дикую
Во образе жены…
Но что вперед печалиться?
Покуда погожу…
Наверно, всякий сжалится,
Как всё перескажу.
Большой портрет к изданию
Списать с себя велю,
И в Великобританию
Гравировать пошлю.
Как скоро он воротится,
Явлюсь на суд людской,
Без галстука, как водится,
С небритой бородой.
Сб. “Среди других имен”1990 (о лагерной поэзии)
Отец Павел Флоренский
Павел Александрович Флоренский (1882–1937). Философ, священник, ученый, писатель, поэт. Арестован в 1933 году.
Срок отбывал в БАМлаге и на Соловках. Расстрелян 8 декабря 1937 года.
Оро\Лирическая поэма
IX
Орочонин принимает у себя странника. После ужина разговоры.
X
?Быть может, хочешь ты бежать??
— ?Чтоб ни сестра, ни брат, ни зять
Не знали, где я. Чтоб жена
Забыла, роком сражена,
Об имени моем, — о мне
Не вспоминала б и во сне.
Я испарился бы с земли,
Как здешний снег, что намели
Нежданно майские ветры.
Устал, измучен, одинок,
Скитаюся, мой путь далек?.
?Я вижу, странник, ты скорбишь.
Вдохни полнее нашу тишь, —
Забудется пред жизнью страх,
И боль замрет у нас на льдах?.
— ?Ну что ж, ничуть не утаю
Я боль душевную свою,
Озлоблен, мрачен, грустен, дик.
Да, люди чужды мне, старик.
Не говори мне: ?Ка…[20] — брат.
Твердил и я о том стократ,
Но ошибался: весь свой век
Волк — человеку человек,
Иль злее, уссурийский тигр
Не мучит жертву ради игр,
А человека не нужда,
Не голод — зависть иль вражда
Стезей предательства, измен
Толкает к страсти злобной в плен.
Он в душу ближнему иприт
Налить хотел бы, и горит
От злобы сердце. Другу дал
Приязни знак ты — свой кинжал.
Но в час офелия забыт
Долг благодарности и стыд.
Увидишь ты друзей без маск.
Тобой подаренный дамаск,
Поверь, насколько было сил,
Твой друг в твою же грудь вонзил,
А сам доверчивый твой сон
Хранить клялся надежно он?.
ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА
Мгновенья счастья на подъем ленивы — Сонет 57
Мгновенья счастья на подъем ленивы,
Когда зовет их алчный зов тоски;
Но, чтоб уйти, мелькнув, — как тигр, легки.
Я сны ловить устал. Надежды лживы.
Скорей снега согреются, разливы
Морей иссохнут, невод рыбаки
В горах закинут, там, где две реки,
Евфрат и Тигр, влачат свои извивы
Из одного истока, Феб зайдет, —
Чем я покой найду иль от врагини,
С которой ковы на меня кует
Амур, мой бог, дождуся благостыни.
И мед скупой — устам, огонь полыни
Изведавшим, — не сладок, поздний мед!
Редьярд Киплинг (1865-1936) Избранные стихи из всех книг (Изд.2011)
Казарменные баллады и другие стихи
Казарменные баллады.
Часть I (1892)
Затерянный легион*[39]
Разделён на тысячи взводов
(Ни значков, ни знамен над ним),
Ни в каких он не числится списках,
Но прокладывает путь другим!
Отцы нас благословляли,
Баловали как могли, —
Мы ж на клубы и мессы плевали:
Нам хотелось — за край земли!
(Да, ребята),
Хоть пропасть — но найти край земли!
И вот —
Те жизни портят работорговцам,
Эти шныряют среди островов,
Одни — подались на поиски нефти,
Другие куда-то спасать рабов,
Иные бредут с котелком и свэгом[40]
В седых австралийских степях,
Другие к Радже нанялись в Сараваке[41],
А кто — в Гималайских горах…
Кто рыбку удит на Занзибаре,
Кто с тиграми делит обед,
Кто чай пьет с добрым Масаем[42],
А кого и на свете нет…
Мы ныряли в заливы за жемчугом,
Голодали на нищем пайке,
Но с найденного самородка
Платили за всех в кабаке[43].
(Пей, ребята!)
Мы смеялись над миром приличий
(Для нас ведь давно его нет!),
Над дамами, над городами,
Над теми, на ком белый жилет,
Край земли — вот наши владенья,
Океан? — Отступит и он!
В мире не было заварухи
Где не дрался бы наш легион!
Мы прочтем перед армией проповедь,
Мы стычки затеем в церквах,
Не придет нас спасать канонерка
В негостеприимных морях,
Но если вышли патроны, и
Никуда не податься из тьмы, —
Легион, никому не подчиненный,
Пришлет нам таких же, как мы
(Отчаянную братву),
Хоть пять сотен таких же, как мы!
Так вот — за Джентльменов Удачи
(Тост наш шепотом произнесен),
За яростных, за непокорных,
Безымянных бродяг легион!
Выпьем, прежде чем разбредемся,
Корабль паровоза не ждет —
Легион, не известный в штабах —
Опять куда-то идет.
Привет!
По палаткам снова!
Уррра!
Со свэгом и котелком.
Вот так!
Вьючный конь и тропа.
Шагай!
Фургон и стоянка в степи…
Перевел В. Бетаки
НИКОЛАЙ КЛЮЕВ (1884-1937) СОЧИНЕНИЯ Т.2 1969
Огненный лик
341
Всемирного солнца восход –
Всемирного солнца восход —
Великий семнадцатый год
Прославим, товарищи, мы
На черных обломках тюрьмы!
От крови обломки черны,
От слез неизмерней волны
И горше пустынных песков
От мук и свирепых оков!
Гремящий семнадцатый год
Железного солнца восход!
Мы руку громам подадим,
С Таити венчая Нарым,
Из молнии перстень скуем,
С лозой покумив бурелом,
Созвездья раздуем в костры,
В живые павлиньи миры,
Где струнные горы и дол
Баюкает Жизни Глагол!
Багряный семнадцатый год —
Певучего солнца восход!
Казбек, златоперстый Урал,
И полюса льдяный опал
Куют ожерелье тому,
Кто выпрял косматую тьму,
Застенки и плесень могил
Лавинною кровью омыл,
Связал ураганы в суслон,
Чтоб выпечь ковригу племен!
Озимый семнадцатый год —
Пшеничного солнца восход!
Прославимте, братья, персты,
Где бранный шатер красоты,
Где трубная роща ногтей
Укрыла громовых детей,
Их смех — полнозвучье строки,
Забавы же — песен венки,
Где жгучий шиповник и ярь
Связуют кровавый янтарь!
Литаврный семнадцатый год —
Тигриного солнца восход!
Леса из бород и зубов,
Проселок из жадных зрачков,
Где мчится истории конь
На вещий купальский огонь,
Чтоб клад непомерный добыть —
Борьбы путеводную нить,
Прославим, товарищи, мы
В час мести и раненой тьмы!
Разящий семнадцатый год —
Булатного солнца восход!
(1918)
ПОЭТИЧЕСКАЯ МОЗАИКА
ЮРИЙ БЫКОВ ?НАШ СОВРЕМЕННИК? 2018
ДОМ В СИМОНОВЕ
Мой дом — не просто дом!
А сумасшедших дом!
Ко мне идут
Собака, кот, летают птицы!
Придут — ласкаются,
Еды попросят, ласки и водицы И я милею к ним —
К собаке и коту, и птицам!
Мой дом — ну, просто удивительнейший дом! Идут сюда, кому не лень, —
Конечно же, не тигр и не кабан, и не олень! Но стаи птиц летят почти что каждый день.
И люди дом не забывают:
Ко мне стремятся. Дом не остывает
Владислав ДРОЖАЩИХ
Опубликовано в журнале Урал, номер 5, 2008
На переезде
Если ты диктатура, пальцы твои невинны.
Нежность странноприимна. Сталь дождётся венца.
Я буду очень хмурый, ты — ужинать не со мною,
даже не с собственной тенью. Начнем с прощенья отца.
Если огни сгорают, а тишина мелеет
в узких твоих объятьях — и не поднять лица.
В песках корабли сгорают, море летать умеет.
И, тяжелей ресницы, зверь избежит ловца.
А мы с тобой незнакомы. Решайся на переезде:
морем или парением, с кровью или без мук.
Нежность правозащитна. И не грядет возмездье,
разматывая по суставам долготерпенье рук.
Если ты диктатура, скажут снега: невинна.
Губы мертвы от водки, в чреве уремном вой.
Слышишь! Давай покурим. Я пришел по вагонам.
Ночь с тобой незаконна, но все равно с тобой.
Силками цианистых станций заволокло безумца.
Бедность его колотит, смотрит он на пятак.
Насмерть стоят за ветром, строят из криков солнце —
гордые дурогоны все поступают так.
В жгучей груди — продолжим! — зреет тигровый ветер,
в стеклянной груди ожиданий — тангомания товарняка.
Нам каблуки срезает зияющий вой рассвета,
но мы сошлемся на ветер и помолчим пока.
АНДРЕЙ УСПЕНСКИЙ
Японский календарь
Есть японское поверье,
Сказка, проще говоря…
Собрались однажды звери
Выбирать себе царя.
Собрались под Новый год
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот.
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Мчались во весь дух.
Стали выть, мяукать, лаять.
Спор и крики до зари:
Все хотят друг другом править,
Все хотят попасть в цари.
Подрались под Новый год
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот,
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Шерсть летит и пух!
Но с небес на это строго
Посмотрел японский бог.
И сказал: ?Пора, ей-богу,
Прекратить переполох!
Будут править каждый год
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот,
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Каждый в свой черёд! ?
И пошли царить по кругу,
Соблюдая календарь,
Звери, птицы — все друг другу
Друг, товарищ, брат и царь.
Встали в дружный хоровод
Лошадь, Тигр, Мышь и Кот,
Бык, Дракон, Коза, Свинья,
Обезьяна и Змея,
И Собака, и Петух —
Встали в общий круг!
Евгений Мякишев И завертится калейдоскоп
Опубликовано в журнале Зинзивер, номер 2, 2018
ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ТРОЛЛЕЙБУС
Давя уссурийских тигров и прочую дребедень,
Троллейбус летит тайгою на полном в дугу ходу,
Столетние сосны и пихты ломая который день,
А я у девятой сопки его безнадежно жду.
Дергая током белочек и прочих бурундучков,
Колесами выворачивая из мерзлой земли женьшень,
Сбивая пантографом шишки с кедровых ветвей-крючков.
Старый шаман сказал мне: ?Все это сказки, Жень!?
Но я шаману не верю, я в разум верю людской —
Тот, что троллейбус создал, едущий сквозь тайгу.
Ну а шамана надо выставить на Тверской,
Пусть там прогнать попробует эту свою пургу!
Японская поэзия серебряного века Танка * Хайку * Киндайси 2008 Перевод АЛЕКСАНДРА ДОЛИНА
Ёсано Тэккан
Из книги ?СЕВЕР, ЮГ, ВОСТОК И ЗАПАД?
Путевые заметки из Кореи
Над вершинами гор
тоскливым и грозным призывом
рык тигриный звучит[10] —
все сильнее ветер вечерний,
все темнее мрачные пади…
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне (Антология поэзии - 1965)
ПАВЕЛ КОГАН
219. ТИГР В ЗООПАРКЕ
Ромбическая лепка мускула
И бронза — дьявол или идол,
И глаза острого и узкого
Неповторимая обида.
Древней Китая или Греции,
Древней искусства и эротики,
Такая бешеная грация
В неповторимом повороте.
Когда, сопя и чертыхаясь,
Бог тварей в мир пустил бездонный,
Он сам создал себя из хаоса,
Минуя божии ладони.
Но человек — созданье божие —
Пустое отраженье бога
Свалил на землю и стреножил,
Рукой уверенно потрогал.
Какой вольнолюбивой яростью
Его бросает в стены ящика,
Как никнет он, как жалко старится
При виде сторожа кормящего,
Как в нем неповторимо спаяны
Густая ярость с примиренностью.
Он низведенный и охаянный,
Но бог по древней одаренности.
Мы вышли. Вечер был соломенный,
Ты шел уверенным прохожим,
Но было что-то в жесте сломанном
На тигра пленного похожим.
19 ноября 1939
Перец Маркиш (1895-1952) Избранное, ?Советский писатель?, М. 1957.
Спелые ночи (1929)
Спелые ночи
(Фрагменты)
Пер. Д. Маркиш (2–3, 5-12)
7
— Возлюбленный! — тихо сказала она. —
Прислушайся — темень тревогой полна.
Сегодня никак не могла — отчего? —
Я запах тела узнать твоего.
Мне чудятся стоны, мне чудится вой!
Мне душно, темно мне, как перед грозой.
Ты слышишь — вдали, ты слышишь —
в ночи…
Я долго ждала… Почему? Не молчи!
И ночь тишину за собою влечет.
И боль изо рта ее тихо течет.
— Опять этот вой… Расслышал ли ты?
Как будто зверь воет: ?Мяса! Еды!?
Когда тигру мясо дадут — почему
Он мясо целует, никнет к нему?
В глазах его — радость, в глазах его —
боль,
Он тянется вширь, он тянется вдоль.
И мяса не рвет сверкающий рот:
Тигр слушает, смотрит, чего-то он ждет.
Но темная тяжесть придавит потом
Тяжелую голову с жаждущим ртом.
И голод горяч, и глаза горячи…
От воя вдали… От плача в ночи…
Спросила она: — Не могу — отчего —
Я запах тела узнать твоего?..
Александр ГАБРИЭЛЬ НЕВА 2018
ТОЛЬКО ТЫ
Только ты, только ты. Ибо если не ты, то кто? Поэтесса с горящим взором из врат ЛИТО? Дрессировщица из приблудного шапито, вылезающая порой из тигриной пасти?
Мне б сказали одни, попивая шампань: ?Сой Ые$$!?, и сказали б другие: ?Куда же ты, паря, влез?!?
Наше счастье, по правде сказать, это темный лес, и гадать на него успешно — не в нашей власти.
Только ты, только ты. Если я не с тобой, то где? Менестрелем, шестым лесничим в Улан-Удэ с хлебной крошкой в спутанной бороде, налегающим на алкоголь грошовый?
Или вдруг, авантюрный сорвавший куш, я б петлял, как напуганный кем-то уж, уходя от вечного гнета фискальных служб в оффшоры?
Все могло быть иначе. Грядущее — не мастиф, уносящий в зубах ошметки альтернатив.
И куда-то б, наверное, несся локомотив, и какие-то б, видимо, длились речи...
Только ты, только ты. Ибо если не ты, то кот, никогда не пустующий невод земных невзгод, ну, и ангел. Гладкий ликом, как Карел Готт, и всегда отворачивающийся при встрече.
Николай Некрасов (1821-1878)
Собр. соч. в 15 томах Том 1 Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна
(Поэма в индийском вкусе)
4
Грусть и тоска воцарились в селе Вахрушове.
Печальна,
Бродит одна Степанида и тайную думает думу:
После того, что сказал ей охотник, влюбленная
Дева,
Словно как будто с собою расставшись, была
Беспрестанно
С Карпом прекрасным. Ни вкусный крыжовник,
Ни вишни,
Ниже галушки ее не прельщают; то в землю
Взоры потупит, то к милым Сопелкам (Турово тож)
Их поднимет
С темной надеждой и с полной тяжкими вздохами
Грудью;
Временем щеки – как жар, временем бледные; очи
Полные слез, засохшие губы, и все в беспорядке
Мысли, как волосы… День и ночь Степанида
Вздыхала,
Слабая, томная; не было ей ни сна на постели,
Ниже покоя на месте ином, и Кондратий Степаныч,
Нежный родитель ее, услыхавши, что дочь
Степанида
(Свой покой потеряла), обедать не мог, и простыли
Даром ленивые щи, и вареники так простояли…
К счастью, недолго тоска вострозубая грызла
Жителей добрых села Вахрушова. Однажды,
Только что сели за стол и разрезали чудный
Кашей набитый пирог, и главою семьи на тарелку
Было уж взято три доли, и он, уж схвативши
Мощной рукою одну, обдававшую паром, разинул
Пасть и как тигр показал серо-желтые зубы, –
Вдруг подлетела к крыльцу таратайка, и сваха
В комнату шасть. Изменилась в лице Степанида,
Вон убежала в испуге. Сваха за ней быстро, как
За робкой
Ланию пес разъяренный, и вот Степанида
С нею одной осталась одна, и тут, приосанясь,
СВЕТЛАНА ЕВСЕЕВА Наш современник 2017
ПЕТЬ О СЕБЕ — НЕ О СЕБЕ ОДНОЙ
** *
ПЛЫВУ ПО РЕКЕ СВОЕГО ПОКОЛЕНЬЯ
Когда с крон опадают коронами листья, Когда стройность сосен по горло в снегу, Приходят к ружью браконьерские мысли: “Нацелиться можно уже на тайгу”.
Где золотом курочка Ряба несётся,
Где кажется вечностью сказочность благ, Охотится бренность на место под солнцем, Мечтая Урал превратить в особняк.
Чужие не нравятся мне командиры!
Не нравится их речевой камнепад! Бородино — это поле для мира,
Не место для потусторонних команд.
В насущной Свободе нет подлости ига,
Но в дебрях злой воли таится нора,
Где снится охота на белого тигра, Похожего нравом своим на орла.
Наш творческий Дух не упал в бесполётье. В полёте Дух этот почти Херувим,
Поющий своей нераздетою плотью Про душеньку необнажённой Любви.
111
Любви, изменяя, теряем и Веру,
Уходит Надежда, приходит разлад.
Живая Страна — Родословное Древо:
В потомках фамилии предков звучат.
Когда начинает гром в тучах свой хохот,
О ясной погоде стихами молюсь.
В Истории
каждая Смута — охота На букву Заглавную имени “Русь”.
...Плыву по реке своего поколенья,
По озеру, где глубина велика,
В себе ощущая струй-струн единенье,
Как будто я — Музыка...
Волга... Байкал.
Метки:
