Леонид Терёхин

ЛЕОНИД ТЕРЁХИН
(1930 - 2001)

ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА

Первое знакомство у реки,
хоровод с сережками росы…
Как их мало,
как они редки –
золотые свадьбы на Руси.
Маются и молятся солдатки,
по ночам выходят на крыльцо,
долго смотрят в темень
и украдкой
утирают мокрое лицо.
Пятьдесят прошло,
а всё не спится,
всё не затихает боль у них…
И опять
сквозь белые ресницы:
свадьба в мае,
тосты
и жених.
Вот он смотрит с выцветшего фото,
всё такой же бравый, молодой,
чисто выбрит,
новенькая форма…
Может быть, ещё придет домой…
И никто с ней не разделит муки:
у детей свои заботы – внуки…
И, быть может, это ожиданье
для неё –
как первое свиданье.
Сколько долгих лет со дня венчанья
провела в заботах и печалях,
в проводах и сборах на войну –
разве дети тут её поймут!
И зачем-то
(ей, уставшей, спать бы)
трогает портреты на стене…

И проходит золотая свадьба
без гостей, без тостов –
в тишине.

* * *

Геометрия города
окружает меня –
задыхаюсь от грохота
уходящего дня.
Опускаюсь по лестницам,
поднимаюсь по ним,
будто в мир неизвестности
я случайно проник.
Улиц ломаных линии
в два бескрайних ряда,
и летящими ливнями
над землей провода.
Крыш ребристые плоскости
и углы кирпичей,
перерезали площади
биссектрисы лучей.
Я иду коридорами
выйти в поле молю –
геометрия города
грудь сдавила мою.
Ощущение резкости
всех углов и камней...
Но частицы железа
есть, наверно, во мне.
Потому что твой грохот
и твой звонкий металл
в годы ранние, город,
мой характер ковал.
Время рушило гордые
города в прах и дым –
геометрия города
вновь росла из руин.
Камни ночь оросила,
придавив провода,
зажигает Россия
города, города...
И притихли деревни,
опустели они –
и сквозят в отдаленье
одиноко они.
Треугольники пашен
и лекала дорог...
Вышли матери наши
на заре за порог.

РАБОТЯГА

Выпил мужик с устатка,
силы отдав без остатка,
работая на страну
и на свою жену.

Из проходной он вышел.
Возраст его – угадай?!
Всё отдавая, слышал
вечно: давай, давай!

Чёрный, худой, курчавый,
в ношеном пиджачке,
возле ?Вин – вод? качаясь,
топчется на пятачке.

Где она, сила былая,
молодость удалая?!
Вечно он должен стране,
вечно он должен жене.

Всем почему-то он должен –
только ему не должны.
Эхма, пожить бы подольше –
на капитал седины.

Годы. Какие там годы!
Жить бы ему до конца...
Но на ?заслуженный отдых?
дети выносят отца.

***

Закат сверкнул
последней вспышкой красной –
и тихо умер день,
глаза смежив…
Вот так, наверно,
исчезает, гаснет
в сознанье умирающего
жизнь.
Есть мудрость в том,
чтобы с пути не сбиться
и самому себе не изменить,
измерить жизнь, как день, –
и раствориться
с лучами солнца
в сумерках земных.