голгофа-31
Указатель в горе на заходе солнца Стоковое Фото - изображение насчитывающей : 74601464
ru.dreamstime.com
****
ГОЛГОФА
Как братьям погибшим моим\ одно суждено на роду,\ и я пред судьбою нагим\ Голгофою русской пойду.\ Пройду -- и забудут меня.\ Не страшно, что буду забыт,\ ведь ужасом Судного дня\ по сирому миру сквозит... Владимир Цыбин
Как изрекут, о братья, \Уста соблазна весть? \И Грех - алтарь распятья, \И Зла Голгофа есть!.. Вячеслав Иванов Из сборника ‘’ПРОЗРАЧНОСТЬ’’ КРЕСТ ЗЛА
Когда ж затмится сирый дол \Голгофским сумраком — сквозь слезы \Взгляни: животворящий ствол \Какие обымают розы! Вячеслав Иванов Из сборника “НЕЖНАЯ ТАЙНА” 1912 ИОВ
АНДРЕЙ ГОЛОВ Путь и жребий
стихи. Публикация С.В. Головой
Опубликовано в журнале Новый Мир, номер 7, 2009
Голов Андрей Михайлович (1954 — 2008) — поэт, переводчик, филолог.
Евангелисты
Их — именно четверо. В единицу времени
Больше попросту не умещается,
Хотя, впрочем, и прочему роду-племени
Прорастать и множиться не запрещается
На ладонях веков. Волны и рыбы к веслу
Ластятся. Искариот лобзает Равви в уста.
А их — именно четверо: по числу
Букв в надписании или концов Креста.
Трое, творя словесное приношение,
Пребудут едины, как тень едина с телегою,
А четвертый — любимый — явится в завершение
И останется арсисом над Альфою и Омегою.
Переглянутся книжники. Перекрестятся простецы.
Последние фразы допишутся Фаворским лучом.
А Истина сопряжет начала и концы
И верных не укорит ни в чем.
Свитки изрежутся на кодексы, либры, логии,
Вечность восстанет из капель крови Спасителя
И без комментариев гностической теологии
Мир изберет в сущего тайнозрителя
Голгофского чуда. И когда четверо, чресла свои
Препоясав служением Благовестию в пепле дней,
К Свету мирови обратятся лицом в бытии —
Верные за их спинами уже не увидят теней.
Варлам Шаламов Из ?Колымских тетрадей? 1937-1956
С годами все безоговорочней
Суждений прежняя беспечность,
Что в собранной по капле горечи
И есть единственная вечность.
Затихнут крики тарабарщины,
И надоест подобострастье,
И мы придем, вернувшись с барщины,
Показывать Господни страсти.
И, исполнители мистерии
В притихшем, судорожном зале,
Мы были то, во что мы верили,
И то, что мы изображали.
И шепот наш, как усилителем
Подхваченный сердечным эхом,
Как крик, ударит в уши зрителя,
И будет вовсе не до смеха.
Ему покажут нашу сторону
По синей стрелочке компаса,
Где нас расклевывали вороны,
Добравшись до живого мяса,
И где черты ее фантазии,
Ее повадок азиатских
Не превзошли ль в разнообразии
Какой-нибудь геенны адской.
Хранили мы тела нетленные,
Как бы застывшие в движенье,
Распятые и убиенные
И воскрешенные к сраженьям.
И бледным северным сиянием
Качая призрачные скалы,
Светили мы на расстоянии
Как бы с какого пьедестала.
Мы не гнались в тайге за модами,
Всю жизнь шагая узкой тропкой,
И первородство мы не продали
За чечевичную похлебку.
И вот, пройдя пути голгофские,
Чуть не утратив дара речи,
Вернулись в улицы московские
Ученики или предтечи.
Череп Голгофы глядит на звезду Вифлеема.
Это не страшно. На черепе дремлет поэма.
Отрок двенадцати лет, как святой пилигрим,
Шёл по разбитой дороге в Иерусалим.
На придорожном дубу прозябала омела.
Дуб засыхал, но омела ещё зеленела.
Силы в нём падали, мощный огонь дотлевал.
Ветку омелы задумчивый отрок сорвал.
Мать и отец поджидали его на дороге.
Солнце сияло. Они говорили о Боге... Юрий Поликарпович Кузнецов СТИХИ РУ 2006 Путь Христа. Часть 1. Детство
ИВАН САВИН (1899-1927) ?Всех убиенных помяни, Россия…? 2007
ЛАДОНКА Белград, 1926
* * *
Ночь опустит траурную дымку,
В черной лаве захлебнется день.
Помолись и шапку-невидимку
На головку русую надень.
Мы пойдем, незримые скитальцы,
Девочка из цирка и поэт,
Посмотреть, как вяжут злые пальцы
Покрывала на небожий свет.
Маятник, качающийся строго,
Бросил тень на звездные поля.
Это в небе, брошенная Богом,
Вся в крови, повесилась земля.
На глазах самоубийцы стынет
Мертвая огромная слеза.
Тех, кто верит, эта чаша минет,
Тех, кто ждет, не сокрушит гроза!
Не печалься, девочка, не падай
В пустоту скончавшейся земли.
Мы пройдем светящейся лампадой
Там, где кровью многие прошли.
Мы войдем, невидимые дети,
В душу каждую и в каждый дом,
Мглы и боли каменные плети
Крупными слезами разобьем.
Горечь материнскую, сыновью,
Тени мертвых, призраки живых
Мы сплетем с рыдающей любовью
В обожженный молниями стих.
И, услышав огненные строфы
В брошенном, скончавшемся краю, —
Снимет Бог наш с мировой Голгофы
Землю неразумную Свою.
* * *
* * *
ВЕРА ПАВЛОВА
Духи и буквы. Последние — инициалы.
Всякое слово немного — аббревиатура.
Скажем, Х с В, где бы ни были, кажутся алыми,
в лампочках, с плохо спрятанной арматурой.
Я я читаю курсивом в любой гарнитуре,
в Ж угадаю Башмачкина любящий почерк.
Возле ГУЛАГа Голгофа — аббревиатура,
после ГУЛАГа любое тире — прочерк.
СЕРГЕЙ ГОРОДЕЦКИЙ (1884-1967) Избранные произведения 1987 том РУСЬ
Пьяный Солнышко Владимир
Пригвоздил тебя к кресту.
Княжий род до корня вымер,
А кресты еще растут.
В чистоту твоих раздолий,
В красоту твоих жнивей,
Чтоб не думала о воле,
Понатыкали церквей.
И поставили примером
Под напуганный твой взор
Крест с распятым боговером,
Словно к рабству приговор.
Сотни лет ты, Русь, молилась
Страшной жертве палача
И сама взойти стремилась
На Голгофу каждый час.
И в отчаянье рабыни
Родила ты мудрецов,
Воспевавших рай пустыни,
Радость жертвенных венцов.
Что ж, ты думала, бедняга,
Так и будет до конца?
И земли кровавой влага
Не родит тебе бойца?
Он пришел в огне и песнях,
С жалом разума в устах
И разгневанным: ?Воскресни!
Звал тебя сойти с креста.
Ты, как ветер с перевала,
Выла: ?Прочь уйди, злодей!?
Бесновалась, отбивалась,
Чтоб не вынул он гвоздей.
Но, могучий, алозвездный,
Вестник будущего дня,
Срезал путы, вынул гвозди
И с креста тебя он снял.
От бессильной, темной злобы
Притворилась мертвой ты.
Намела метель сугробы —
Подняла весна цветы.
Раны зажили. В ладони
Прялку сонно ты взяла.
Но былое в сердце стонет,
Застилает очи мгла.
Шепчешь ты еще проклятья
Доле песен и труда,
Но на рабское распятье
Не вернешься никогда.
И в путях борьбы и славы
Стыд за крестные года,
Русь, не раз тебе отравит
Радость мирную труда.
* * *
Юрий Арабов
Нобель зовет…
Стихи
Опубликовано в журнале Знамя, номер 1, 2010
Об авторе | Юрий Николаевич Арабов — прозаик, поэт, сценарист. Родился в Москве. Окончил ВГИК. Дебютировал в кинематографе фильмом “Одинокий голос человека” (1978, вышел на экраны в 1987-м). Постоянный соавтор Александра Сокурова, сценарист десяти его лент. Не раз обращался к сюжетам Серебряного века и эпохи модерн: например — мистический триллер “Господин оформитель” (1988). Один из организаторов неформального клуба “Поэзия” в Москве (1986). Сотрудничает как поэт по преимуществу с журналом “Знамя” (начиная с 1992 года; публикации предыдущих лет: № 3 за 2000; № 1 за 2001; № 5 за 2001; № 7 и 8 за 2003; № 5 за 2004; № 6 за 2005; № 3 за 2007, № 11 за 2008). С 1992 года заведует кафедрой кинодраматургии во ВГИКе. Лауреат премий им. Аполлона Григорьева, “Ника”, “Золотой Овен”, “Медный всадник”, фонда “Знамя” (1999). Приз Международного кинофестиваля в Каннах за лучший сценарий фильма “Молох” (1999). Сценарист фильма “Чудо” (2009).
Чтобы распять сегодня, нужно много строительных средств.
Нужно нанять таджиков, чтобы сбить деревянный крест.
Обеспечить конвой, это будет дороже вдвойне,
И помехи, как чайки, сидят на короткой и средней волне.
Каждый гвоздь дорожает, китайские гнутся с нуля
Стынут длинные деньги, они не влезают в тебя.
А затраты на склеп, предположим, каких величин?
Он построен под ключ в головах только сильных мужчин.
Выбирали Голгофу, с арендой случился прокол.
Старший менеджер — лыжник, а думали, он — ледокол.
Миро хоть заказали, но импорт сегодня не тот,
К Мир Ликийскому Николаю записываются вперёд.
Пусть Тиберий был скуп и немного страдал головой,
Но расходы на дыбу там были отдельной строкой.
А теперь не надейся, что кто-то тебя вознесёт.
Ни креста и ни склепа, а просто стреляют в висок.
* * *
Бахыт Кенжеев Кн. ?Послания? 2011
СОЧИНИТЕЛЬ ЗВЁЗД
?Расскажи, возмечтавший о славе…?
Расскажи, возмечтавший о славе
и о праве на часть бытия,
как водою двоящейся яви
умывается воля твоя,
как с голгофою под головою,
с чёрным волком на длинном ремне
человечество спит молодое,
и мурлычет, и плачет во сне, —
а над ним, словно жезл фараона,
словно дивное веретено
полыхают огни Ориона
и свободно, и зло, и темно,
и расшит поэтическим вздором
вещий купол – ив клещи зажат,
там, где сокол, стервятник и ворон
над кастальскою степью кружат…
Бахыт Кенжеев Кн. ?Послания? 2011
?Ты хотел бы, как следует поразмыслив, завершить свои финансовые дела…?
Ты хотел бы, как следует поразмыслив,
завершить свои финансовые дела
завещанием в пользу простительных
белошвеек из Гомеля или Орла,
(ты берёшь неулыбчивую подругу под руку
и приказываешь – смотри на
апрельский закат!), евангелических проповедников
в пригородах Твери,
распоряжением в пользу нищих духом,
которым в игольное, ах, ушко
несравненно проще пройти, чем двугорбому.
И вообще умирать легко.
В арамейском (утраченном) оригинале Евангелия,
ты знаешь, совсем не верблюд – канат.
Наконец оживая, земная подруга разглядывает
разрекламированный закат,
переливающийся оранжевым, радостным, —
то пурпур, то золото, то лимон —
как тогда над Голгофою, осквернённым,
небольшим и замусоренным холмом
непосредственно под городской стеною. Солдаты зевали.
?Подай-ка воды?. – ?Чего??
Тихих женщин на скорбном зрелище было много,
однако ребёнка – ни одного.
Говори мне, тихая моя душеприказчица,
о проголодавшихся серых снах,
о кровоточащих дёснах, о водяных орехах и о морских камнях
в мускулистых ладонях соотечественников,
говори же, не мешкай – осталось так
мало времени, что терять его – грех. В неуемной почве,
в немолодых пластах
(состоящих из гравия, фекалий дождевых червей
и истлевшей жизни, как ни крути)
я ещё не лежу, но уже, озираясь, перед сном
начинаю невольно твердить – прости
сломанной ветке черешневой, не накормленному вовремя
голубю, ангельской голытьбе,
неизвестно кому, обречённому воздуху,
сумасшедшей сверхновой, светлая, и тебе.
ru.dreamstime.com
****
ГОЛГОФА
Как братьям погибшим моим\ одно суждено на роду,\ и я пред судьбою нагим\ Голгофою русской пойду.\ Пройду -- и забудут меня.\ Не страшно, что буду забыт,\ ведь ужасом Судного дня\ по сирому миру сквозит... Владимир Цыбин
Как изрекут, о братья, \Уста соблазна весть? \И Грех - алтарь распятья, \И Зла Голгофа есть!.. Вячеслав Иванов Из сборника ‘’ПРОЗРАЧНОСТЬ’’ КРЕСТ ЗЛА
Когда ж затмится сирый дол \Голгофским сумраком — сквозь слезы \Взгляни: животворящий ствол \Какие обымают розы! Вячеслав Иванов Из сборника “НЕЖНАЯ ТАЙНА” 1912 ИОВ
АНДРЕЙ ГОЛОВ Путь и жребий
стихи. Публикация С.В. Головой
Опубликовано в журнале Новый Мир, номер 7, 2009
Голов Андрей Михайлович (1954 — 2008) — поэт, переводчик, филолог.
Евангелисты
Их — именно четверо. В единицу времени
Больше попросту не умещается,
Хотя, впрочем, и прочему роду-племени
Прорастать и множиться не запрещается
На ладонях веков. Волны и рыбы к веслу
Ластятся. Искариот лобзает Равви в уста.
А их — именно четверо: по числу
Букв в надписании или концов Креста.
Трое, творя словесное приношение,
Пребудут едины, как тень едина с телегою,
А четвертый — любимый — явится в завершение
И останется арсисом над Альфою и Омегою.
Переглянутся книжники. Перекрестятся простецы.
Последние фразы допишутся Фаворским лучом.
А Истина сопряжет начала и концы
И верных не укорит ни в чем.
Свитки изрежутся на кодексы, либры, логии,
Вечность восстанет из капель крови Спасителя
И без комментариев гностической теологии
Мир изберет в сущего тайнозрителя
Голгофского чуда. И когда четверо, чресла свои
Препоясав служением Благовестию в пепле дней,
К Свету мирови обратятся лицом в бытии —
Верные за их спинами уже не увидят теней.
Варлам Шаламов Из ?Колымских тетрадей? 1937-1956
С годами все безоговорочней
Суждений прежняя беспечность,
Что в собранной по капле горечи
И есть единственная вечность.
Затихнут крики тарабарщины,
И надоест подобострастье,
И мы придем, вернувшись с барщины,
Показывать Господни страсти.
И, исполнители мистерии
В притихшем, судорожном зале,
Мы были то, во что мы верили,
И то, что мы изображали.
И шепот наш, как усилителем
Подхваченный сердечным эхом,
Как крик, ударит в уши зрителя,
И будет вовсе не до смеха.
Ему покажут нашу сторону
По синей стрелочке компаса,
Где нас расклевывали вороны,
Добравшись до живого мяса,
И где черты ее фантазии,
Ее повадок азиатских
Не превзошли ль в разнообразии
Какой-нибудь геенны адской.
Хранили мы тела нетленные,
Как бы застывшие в движенье,
Распятые и убиенные
И воскрешенные к сраженьям.
И бледным северным сиянием
Качая призрачные скалы,
Светили мы на расстоянии
Как бы с какого пьедестала.
Мы не гнались в тайге за модами,
Всю жизнь шагая узкой тропкой,
И первородство мы не продали
За чечевичную похлебку.
И вот, пройдя пути голгофские,
Чуть не утратив дара речи,
Вернулись в улицы московские
Ученики или предтечи.
Череп Голгофы глядит на звезду Вифлеема.
Это не страшно. На черепе дремлет поэма.
Отрок двенадцати лет, как святой пилигрим,
Шёл по разбитой дороге в Иерусалим.
На придорожном дубу прозябала омела.
Дуб засыхал, но омела ещё зеленела.
Силы в нём падали, мощный огонь дотлевал.
Ветку омелы задумчивый отрок сорвал.
Мать и отец поджидали его на дороге.
Солнце сияло. Они говорили о Боге... Юрий Поликарпович Кузнецов СТИХИ РУ 2006 Путь Христа. Часть 1. Детство
ИВАН САВИН (1899-1927) ?Всех убиенных помяни, Россия…? 2007
ЛАДОНКА Белград, 1926
* * *
Ночь опустит траурную дымку,
В черной лаве захлебнется день.
Помолись и шапку-невидимку
На головку русую надень.
Мы пойдем, незримые скитальцы,
Девочка из цирка и поэт,
Посмотреть, как вяжут злые пальцы
Покрывала на небожий свет.
Маятник, качающийся строго,
Бросил тень на звездные поля.
Это в небе, брошенная Богом,
Вся в крови, повесилась земля.
На глазах самоубийцы стынет
Мертвая огромная слеза.
Тех, кто верит, эта чаша минет,
Тех, кто ждет, не сокрушит гроза!
Не печалься, девочка, не падай
В пустоту скончавшейся земли.
Мы пройдем светящейся лампадой
Там, где кровью многие прошли.
Мы войдем, невидимые дети,
В душу каждую и в каждый дом,
Мглы и боли каменные плети
Крупными слезами разобьем.
Горечь материнскую, сыновью,
Тени мертвых, призраки живых
Мы сплетем с рыдающей любовью
В обожженный молниями стих.
И, услышав огненные строфы
В брошенном, скончавшемся краю, —
Снимет Бог наш с мировой Голгофы
Землю неразумную Свою.
* * *
* * *
ВЕРА ПАВЛОВА
Духи и буквы. Последние — инициалы.
Всякое слово немного — аббревиатура.
Скажем, Х с В, где бы ни были, кажутся алыми,
в лампочках, с плохо спрятанной арматурой.
Я я читаю курсивом в любой гарнитуре,
в Ж угадаю Башмачкина любящий почерк.
Возле ГУЛАГа Голгофа — аббревиатура,
после ГУЛАГа любое тире — прочерк.
СЕРГЕЙ ГОРОДЕЦКИЙ (1884-1967) Избранные произведения 1987 том РУСЬ
Пьяный Солнышко Владимир
Пригвоздил тебя к кресту.
Княжий род до корня вымер,
А кресты еще растут.
В чистоту твоих раздолий,
В красоту твоих жнивей,
Чтоб не думала о воле,
Понатыкали церквей.
И поставили примером
Под напуганный твой взор
Крест с распятым боговером,
Словно к рабству приговор.
Сотни лет ты, Русь, молилась
Страшной жертве палача
И сама взойти стремилась
На Голгофу каждый час.
И в отчаянье рабыни
Родила ты мудрецов,
Воспевавших рай пустыни,
Радость жертвенных венцов.
Что ж, ты думала, бедняга,
Так и будет до конца?
И земли кровавой влага
Не родит тебе бойца?
Он пришел в огне и песнях,
С жалом разума в устах
И разгневанным: ?Воскресни!
Звал тебя сойти с креста.
Ты, как ветер с перевала,
Выла: ?Прочь уйди, злодей!?
Бесновалась, отбивалась,
Чтоб не вынул он гвоздей.
Но, могучий, алозвездный,
Вестник будущего дня,
Срезал путы, вынул гвозди
И с креста тебя он снял.
От бессильной, темной злобы
Притворилась мертвой ты.
Намела метель сугробы —
Подняла весна цветы.
Раны зажили. В ладони
Прялку сонно ты взяла.
Но былое в сердце стонет,
Застилает очи мгла.
Шепчешь ты еще проклятья
Доле песен и труда,
Но на рабское распятье
Не вернешься никогда.
И в путях борьбы и славы
Стыд за крестные года,
Русь, не раз тебе отравит
Радость мирную труда.
* * *
Юрий Арабов
Нобель зовет…
Стихи
Опубликовано в журнале Знамя, номер 1, 2010
Об авторе | Юрий Николаевич Арабов — прозаик, поэт, сценарист. Родился в Москве. Окончил ВГИК. Дебютировал в кинематографе фильмом “Одинокий голос человека” (1978, вышел на экраны в 1987-м). Постоянный соавтор Александра Сокурова, сценарист десяти его лент. Не раз обращался к сюжетам Серебряного века и эпохи модерн: например — мистический триллер “Господин оформитель” (1988). Один из организаторов неформального клуба “Поэзия” в Москве (1986). Сотрудничает как поэт по преимуществу с журналом “Знамя” (начиная с 1992 года; публикации предыдущих лет: № 3 за 2000; № 1 за 2001; № 5 за 2001; № 7 и 8 за 2003; № 5 за 2004; № 6 за 2005; № 3 за 2007, № 11 за 2008). С 1992 года заведует кафедрой кинодраматургии во ВГИКе. Лауреат премий им. Аполлона Григорьева, “Ника”, “Золотой Овен”, “Медный всадник”, фонда “Знамя” (1999). Приз Международного кинофестиваля в Каннах за лучший сценарий фильма “Молох” (1999). Сценарист фильма “Чудо” (2009).
Чтобы распять сегодня, нужно много строительных средств.
Нужно нанять таджиков, чтобы сбить деревянный крест.
Обеспечить конвой, это будет дороже вдвойне,
И помехи, как чайки, сидят на короткой и средней волне.
Каждый гвоздь дорожает, китайские гнутся с нуля
Стынут длинные деньги, они не влезают в тебя.
А затраты на склеп, предположим, каких величин?
Он построен под ключ в головах только сильных мужчин.
Выбирали Голгофу, с арендой случился прокол.
Старший менеджер — лыжник, а думали, он — ледокол.
Миро хоть заказали, но импорт сегодня не тот,
К Мир Ликийскому Николаю записываются вперёд.
Пусть Тиберий был скуп и немного страдал головой,
Но расходы на дыбу там были отдельной строкой.
А теперь не надейся, что кто-то тебя вознесёт.
Ни креста и ни склепа, а просто стреляют в висок.
* * *
Бахыт Кенжеев Кн. ?Послания? 2011
СОЧИНИТЕЛЬ ЗВЁЗД
?Расскажи, возмечтавший о славе…?
Расскажи, возмечтавший о славе
и о праве на часть бытия,
как водою двоящейся яви
умывается воля твоя,
как с голгофою под головою,
с чёрным волком на длинном ремне
человечество спит молодое,
и мурлычет, и плачет во сне, —
а над ним, словно жезл фараона,
словно дивное веретено
полыхают огни Ориона
и свободно, и зло, и темно,
и расшит поэтическим вздором
вещий купол – ив клещи зажат,
там, где сокол, стервятник и ворон
над кастальскою степью кружат…
Бахыт Кенжеев Кн. ?Послания? 2011
?Ты хотел бы, как следует поразмыслив, завершить свои финансовые дела…?
Ты хотел бы, как следует поразмыслив,
завершить свои финансовые дела
завещанием в пользу простительных
белошвеек из Гомеля или Орла,
(ты берёшь неулыбчивую подругу под руку
и приказываешь – смотри на
апрельский закат!), евангелических проповедников
в пригородах Твери,
распоряжением в пользу нищих духом,
которым в игольное, ах, ушко
несравненно проще пройти, чем двугорбому.
И вообще умирать легко.
В арамейском (утраченном) оригинале Евангелия,
ты знаешь, совсем не верблюд – канат.
Наконец оживая, земная подруга разглядывает
разрекламированный закат,
переливающийся оранжевым, радостным, —
то пурпур, то золото, то лимон —
как тогда над Голгофою, осквернённым,
небольшим и замусоренным холмом
непосредственно под городской стеною. Солдаты зевали.
?Подай-ка воды?. – ?Чего??
Тихих женщин на скорбном зрелище было много,
однако ребёнка – ни одного.
Говори мне, тихая моя душеприказчица,
о проголодавшихся серых снах,
о кровоточащих дёснах, о водяных орехах и о морских камнях
в мускулистых ладонях соотечественников,
говори же, не мешкай – осталось так
мало времени, что терять его – грех. В неуемной почве,
в немолодых пластах
(состоящих из гравия, фекалий дождевых червей
и истлевшей жизни, как ни крути)
я ещё не лежу, но уже, озираясь, перед сном
начинаю невольно твердить – прости
сломанной ветке черешневой, не накормленному вовремя
голубю, ангельской голытьбе,
неизвестно кому, обречённому воздуху,
сумасшедшей сверхновой, светлая, и тебе.
Метки:
