Лучше уж о птичках, да о пони

Рот сведен мой судорогой в стоне –
На уста наложена печать.
Мне разрешено писать о пони,
Птичках, о Плевако, Симе, Кони,
А о прочем велено молчать!

- Чтоб, - мне было сказано, - ни слова,
Что могло задеть бы чью-то честь!
Чтоб никто не смог увидеть злого
В тех словах – к примеру, наглость, месть,

И еще две тысячи оттенков
Всяких нехороших подлых дел!
Под угрозой утром встать у стенки,
На себя намордник я надел.

И теперь жую в ответ на злобу,
На угрозы пыток и гаррот,
Пончики и всяческую сдобу,
А потом вливаю воду в рот!

Все, молчу, отныне вместо пенья
Будут слышать злобные враги
Смесь мычанья, сипа и сопенья:
Сказано мне – ?гавкать не моги?!

Прикушу язык я за зубами,
Мысленно твердя ?халва, халва?
Об американской Алабаме
Впредь – лишь только теплые слова!

Буду бандюкам творить я оды,
Олухам дам кличку ?молодцы?,
И никто не скажет: ?Враг народа?!
Что, мол, взять с овцы такой породы –
Смирной и паршивенькой овцы?

И ни слова вслух о синтепоне,
О проделках босса Аль-Капоне,
О проблемах жителей Бали –
Впредь пишу о птичках и о пони,
Чтобы невзначай не ?замели?.