ты прости

ты прости унылого
не умею я плясать.
под свирель красивую,
что торопиться играть.
что желает выразить,
смысл жизни в песенке.
только как же вымолвить,
что не интересно мне.

что совсем до лампочки,
настроенье прочих,
я надену тапочки,
оставляя росчерк.
на надеждах вшивеньких,
что томятся в сердце,
на попытках жиденьких,
что хотят воскреснуть.

и во сне, летать, летать, летать.
и совсем не знать, не знать, не знать.
что там наяву творится вовсе.
мне и так знакомо до и после.
и во сне летать, летать, летать.
от души порхать, порхать, порхать.
а потом проснуться на рассвете.
и опять начать, чтоб снова сбрендить.

ты прости, сложилось так.
не умею я скрывать,
как душа тоскливая,
там где тонко будет рвать.
а я буду вновь терпеть,
от улыбки ямочки.
и на потолок смотреть,
где болтает лампочку.

просто так не хочется,
след свой оставлять,
там, где людям можется,
без меня бывать.
и зачем тогда спешить,
пот стирая, капельки.
можно смело свет тушить,
да ложиться баиньки.

и во сне, летать, летать, летать.
и совсем не знать, не знать, не знать.
что там наяву твориться вовсе.
мне и так знакомо до и после.
и во сне летать, летать, летать.
от души порхать, порхать, порхать.
а потом проснуться на рассвете.
и опять начать, чтоб снова бредить.