Остров Мучителей

Серебряная Смерть пришла на Орос,
Так остров назывался тех несчастных,
Что умирали все в мученьях скорых,
Застывши в изваяниях ужасных.

Как факел, Смерть гуляла по столице,
Косила всех любых регалий, званий.
Стеклянный взгляд, серебряные лица,
Шёл ужас с тех застывших изваяний.

Пришла откуда, нам не ведать это,
То не узнать простому человеку.
Как говорят астрологи, - с планеты,
С которой есть заявы век от века.

Купцы, что свои денежки считали, -
В серебряные статуи навечно.
Все воры, что с добычей за плечами,
Застыли, всяк Серебряной отмечен.

Ступала Смерть, стихали карнавалы,
В них каменели все, застывши в позе.
Могильщики, что ям там накопали,
Остались в них, судьбы такая проза.

Был принцем, он теперь король отныне,
А имя - Роберт, имя было частым.
Сказал: -Ответь, Наставник, объясни мне,
Как может без людей быть государство?

Вот, я король несчастней всех на свете,
Нет подданных, все умерли, застыли,
Страна в объятиях ужасной Смерти,
Бороться с ней, я не могу, не в силах.

-Возьми кольцо, надень на палец сразу,
Снабди корабль, и в море без раздумий.
Кольцо - защита будет от заразы. -
Сказал Наставник, тут же сразу умер.

Плывёт корабль, а цель не очень скоро,
Ведь до неё пройти не так уж складно.
Исчез из глаз любимый остров Орос...
Король один, из трёх рабов команда.

Мотались долго, были бури, штили,
Корабль на рифы налетел топорно.
Всё ж на косу песчаную прибило...
Выходят люди все в одеждах чёрных.

Желты их лица, - схожий цвет шафрана,
И без ресниц их аспидные глазки.
Ухмылки, как клинки, что ятаганов,
Какие нам встречать в восточных сказках.

В зазубринах мечи вселяли ужас,
На солнце блеск их, леденящий душу.
Коварство от улыбок шло наружу,
Навряд ли можно ждать от них радушье.

Подбил тут Роберт мрачные итоги
Своей судьбы, - нет, нет её ужасней!
Ведь остров назывался Укастрогом,
Где мучили всех путников несчастных.

Мученья зреть тут радость для народа,
Смотреть на боль, то для его культуры.
Ну что сказать, моральные уроды
С рожденья все в садистах по натуре.

Стоял король перед царём Ильдраном,
Который восседал из бронзы троне.
И объяснить старался суть тирану,
Что он король, его не могут тронуть.

Что просит у него сейчас спасенья,
Что просит дальше путь ему по морю.
Ильдран ответил: -Ждёт тебя везенье,
Какое, ты о том узнаешь вскоре.

Забрала меч у Роберта охрана,
Кинжал он сдал с рубиновым эфесом.
Не ждал теперь и милость окаянных,
Он шёл на уготованное место.

Ни разу не бывали в передрягах,
Неволи тяжесть сразу ощутите.
Вот кованая дверь открылась с лязгом,
Пахнула затхлым мрачная обитель.

В темнице стены чёрные, из камня,
Четвёртая стеклянная, что к морю.
За ней синела бездна океана,
В которой копошился спрут огромный.

А щупальца его свивались в кольца,
Искали на обед кровавый "шницель".
Пять мертвецов, замученных до донца,
В мрак щерили бездонные глазницы.

Упал король без силы на лежанку,
Он изнурён был, вовсе выжат будто.
Еда была, есть не было желанья,
Терзала мысль, что скоро будет утро.

Проснулся, ужас был его кромешным,
Теперь не ожидал он больше милость,
Когда увидел, что рабы его успешно,
С "компашкой" той теперь соединились.

Вели его теперь клинками жаля,
Он шёл, не соглашаясь с тем абсурдом.
Вдруг девушка внезапно подбежала:
-"Мужайся, Роберт, вызволим отсюда!

Была красивей всех островитянок,
С фигуркой в облегающей одежде.
Хотя шанс на спасенье был и жалок,
Но всё ж была какая-то надежда.

Ждёт короля тут множество мучений,
Которых все давно уже заждались.
Ждала их челядь, этих развлечений,
Ей чужды сострадание и жалость.

Да не было в тот день особых пыток,
Не знаете, как звук здоровье рушит?
Оркестр пошёл по органам с избытком,
Так, что глаза стремились лезть наружу.

От флейт заледенела кровь у парня,
И застывала в самом его сердце.
Тут по костям прошёл бой барабана,
Суставы рвало этим изуверством.

Затем его к жаровне подтащили,
Драконья желчь зловонье источала.
Через трубу вдыхал всё изобилье
Горящей плоти мёртвых каннибалов.

Огонь погас, залили угли маслом,
Что от мышей летучих, плюхнул сгусток.
От вони жить желание погасло,
Король упал, покинули все чувства.

Сорвали с короля всё одеянье,
Пропитан кислотой кушак атласный.
Им обвязали, вновь терял сознанье,
Разъело кожу "снадобьем" до мяса.

Король стонал и корчился несчастный,
Боль проникала в его сердце, душу.
Был пояс снят, чтоб раньше не скончался,
Ведь юноша живым был очень нужен.

Живым, чтоб больше сделать истязаний
И наслаждаться тем себе в угоду.
Смотреть на пытки - выше всех желаний,
Ну что сказать, моральные уроды.

Садист - мучитель до смерти напуган,
Что и над ним быть могут пытки всё же.
Змей волосатых тут припёрли слуги,
На двух гигантских гусениц похожих.

Стремились к жертве, кольцами виляя,
Зачем же Бог создал тех паразитов?
Обвили руки, ноги короля, и . . . !
Ведь каждый волосок был ядовитым.

Народ до пыток был особо боек,
На них смотрел с великою охотой.
Вонзился в тело миллион иголок,
В восторге было братство идиотов.

Всё это Роберт выдержит едва ли,
Боль тело всё иголками утюжит.
Тут флейтами чудовищ отозвали,
Пока живым Мучителям он нужен.

Вновь потащили Роберта в темницу,
Он весь исполосован был снаружи.
Оставили в живых, чтоб насладиться
По новой, лишь об этом челядь тужит.


продолжение следует