Мы сомкнуты, мы сжаты

Мы сомкнуты, мы сжаты
Не виден дальше путь,
Скрижали света стухли,
И чахнет наша грудь...

Мы шли тропою алою,
И лишь оазис млел
В котлах очей придавленных,
Видавших сто зарей.

И шепот буйства темного
Фиолова шатра
Не страшен был под крепостью
Узных сетей родства.

Все ямы, раны думные
Латались в слове "жизнь",
И путь далекий строился,
Врага бросая вниз.

Рассветы были теплые,
Огонь горел мягко,
Мы тлели беззаботностью
И плавили добро.

Время бежало силою,
И день из дня стекал,
Как реки прибурливые
Скакали под завал.

Разобранными горами
Гордились руки свежи,
Отметинами славились
Ладони вновь мятежны.

И если бой злобился,
Настигнув со спины,
Мы собирались делом,
Хватаясь за миры.

Да вновь шла песня долгая,
Игрались росы троп,
Сверкали лица круглые
От ясных птичьих нот...


Ты видишь, что там, в озере,
Мой верный первый друг?
Там клад или заброшенный
Корявый, ржавый плуг?

Где ярость дня безумного?
Где благость бытия?
Моей мечты разумия
И близость огонька?

Я здесь сижу полуночью
И вспоминаю все,
Как падали доспехами,
И бились о плечо.

Тот недруг слыл незрячестью,
И мало с кем враждил,
Удачей-неудачею,
Но нас он невзлюбил.

Он подбирался тщательно:
Сначала добрил дух,
Затем вонзал коррозии,
В металлы тяжких дум.

И мыслил каждый разное,
И ядом был колен,
Пороком, сладкой леностью -
Бесцельный чернозем.

Все почвы троп покрылися
Белейшей пеленой,
Друг друга не забыли мы,
Но стались об одном:

Закрыты купол с горами,
Уродлив лазурит,
Печатью мир воссозданный
В сердцах уж не горит.

И нет, мы не солдаты,
Мы люди верных судьб,
Но скованы, но сжаты
Верни нам силы, Друг...